— Нам придётся тащить ещё и кровать? — спросил я у Даши, пока Данияр обнимался с животным.
— Сейчас так называют носилки, а не кровать, — ответила она, взглянув на меня как на глупца.
— А как же кровать? — пробормотал я, но ответа не получил.
Вот это день сегодня выдался! Поначалу я пытался сопротивляться, но Дашка и Данияр как будто сговорились. Они постоянно напоминали мне, что я в холоп. Хотя могли бы и не напоминать. В конце концов, я сам понял, что без моей, пусть и не очень умелой, помощи им не обойтись.
Начало повествования👇
Съев по сухарю и запив их простой холодной водой, мы направились к всё ещё дымящимся домам. Женщина, услышав наши шаги, поднялась от тела ребёнка и решительно пошла к Данияру.
— Это наложница моего отца, а там мой брат, — спокойно сказал Данияр.
— Кто? — спросил я у Даши.
— Ну, это как вторая жена, — пояснила она.
Пока Даша рассказывала мне о наложницах, женщина подошла к Данияру. Никогда не забуду её взгляд. Пустой, красивые чёрные глаза совершенно ничего не выражали. Это было так страшно.
— Перун услышал меня, — зашипела женщина, — и взял плату моим мальчиком. Боги отомстили всему Радмилову роду. Мой род отомщён!
— Не говори глупостей, женщина, — спокойно оборвал её Данияр. — Руками этих грязных кочевников? Я буду мстить им!
— Боги совершили ошибку, оставив тебя в живых! Но я это исправлю! — Женщина выхватила из-за пояса нож и бросилась на Данияра. Тот даже с места не сдвинулся, просто качнул тело в сторону, и женщина по инерции упала на землю.
Данияр наклонился, забрал у неё нож и без злобы сказал:
— Ты глупа, как и весь твой род. Я не знаю, зачем отец оставил тебя в живых. Но ему было так угодно. Поэтому я не покараю тебя за твою глупость, иди с миром. — И он небрежно пнул женщину в бок. Она даже не попыталась подняться, просто расплакалась, уткнувшись в дорожную пыль. — Надо всех собрать и провести тризну, — спокойно сказал Данияр и двинулся к первому лежащему телу. — Другак, ты был хорошим холопом. Покойся с миром. — Данияр осмотрелся и указал на чудом сохранившийся сарайчик. — Вон, туда давайте отнесём, — предложил он.
И тут я запротестовал. Я не собирался прикасаться к покойникам. Да и вообще, как может Данияр так спокойно разговаривать и распоряжаться? У него убили отца, он только что видел тело погибшего младшего брата! Как он может спокойно начинать собирать убитых?
— Ты не забыл? — нахмурил брови Данияр. — Ты мой холоп!
— И что с того? Расхолопывай меня, мне твой медальон не нужен! — возмутился я.
— Ты оставишь друга в беде? — подскочила Даша.
— Какой он мне друг? — начал было я, но Дарья меня перебила.
— Ты есть, что будешь? А как ты попадёшь к невесте Данияра? Дорога домой только через неё.
— Ладно. Но учтите, я на это не подписывался. — Согласился я, но услышала меня только Даша. Данияр не стал ждать нашего согласия. Он подхватил тело Другака под мышки и потащил к сарайчику.
Вздохнув, я взял тело за ноги. Данияр благодарно глянул на меня.
— Мы так много не сделаем, — приложив тело и вытирая пот, проговорил он. — Надо сделать кровать. Сейчас гляну, что не вынесли. — И он открыл двери сарайчика. Оттуда, мелко перебирая копытами, вышла Седуха. — Милая! — Обрадовался Данияр. — Диво дивное. Не бросили Боги в беде, — обнимая лошадку за шею, приговаривал Данияр.
— Нам придётся тащить ещё и кровать? — спросил я у Даши, пока Данияр обнимался с животным.
— Сейчас так называют носилки, а не кровать, — ответила она, взглянув на меня как на глупца.
— А как же кровать? — пробормотал я, но ответа не получил.
Следом за лошадкой, ещё больше прихрамывая, вышел Косой.
— Я спрятал её, мы, барчук, с ней чудом уцелели, — со слезами на глазах рассказывал Косой, поглаживая Седуху. — Я - то ей тихо говорю, а она и стоит тихо. В сено упрятались. Он, — показал он дыру на штанине, — энтот узкоглазый то тыкать в сено начал, уж думаю всё, пырнёт сейчас Седуху и всё, пропал наш схрон. А его позвал кто-то, он то и убёг. Отвели Боги от смертушки.
— Хорошо, Косой, я рад тебе. Запрягай Седуху. Тризну надо справить.
— Так неужто сарай жечь будем? А я куда ж. До зимы утеплить успею, печь какую-никакую поставлю. Перебедуем. Неужто земли безлюдными оставлять? А бортники придут? А какие людишки уцелели? Нет, барчук. Нельзя без людей двор оставлять. А и вон Айман. Куда она пойдёт? С ней и перебедуем. — указал Косой на лежащую на дороге женщину.
— Не в уме она, — с тоской посмотрел на неё Данияр.
— Отойдёт. Баба, чего с ней станется. Детёнка убили, вот и помутился разум. Пройдёт. — отмахнулся Косой. — А вон помост мы делали, да брёвен дымящих ещё притащим, вот и сделаем костёр поминальный. Всё чин чинарём и тризну отведём. — тараторил Косой, ловко запрягая Седуху в телегу.
С Косым и лошадкой работа пошла быстрее. Мы сначала наваливали тела в телегу, а потом их сваливали на помост. Лишь, отца Данияра Радмила, везли на телеге одного и на помосте положили в самый центр. А я всё удивлялся выдержке Данияра. Ни слезинки. Да я бы из дому и шага ни сделал. Сидел бы и рыдал. Хоть и задолбали меня мои предки. Представил своего папаню с отрубленной головой. Бррр!
— Ох, и вымазались! — воскликнул Данияр, когда мы, предварительно обмотав тряпьём руки и живот, которые снимал с тел Косой, принесли очередное дымящееся бревно. — И в крови, и в саже. Теперь это не отстирается. Косой! — позвал он старика. — Вещи, что по чище и поцелей нам оставь.
— Чего?! — с ужасом посмотрел я на Данияра. — Я не буду надевать одежду с покойника!
— Почему? — не понял он. — Это уже не отстираешь. В таком виде нас не пустят в городище. А новое я тебе где возьму? Я бы надел отцовы вещи, но они тоже не отстираются. — Данияр с тоской посмотрел на помост. Я так и не понял, чего ему больше жалко — отца или вещей. — Не выдумывай, Яшка. Нам нужно облачиться в чистое.
Мы провозились с поминальным костром до самой темноты. Ещё раз обошли двор, чтобы убедиться, что никого не оставили. Иначе души не попадут к звёздам.
Когда к нам присоединилась Айман, я не помню. Только увидел, как она несла тело сына на помост. А потом вместе с Дашкой разводила костёр и откуда-то притащила крынки. Видно, не всё печенеги утащили. Кстати, печенеги, а не татары и тем более не монголы.
Косой обильно присыпал тела сухим сеном и поджёг. Я впервые видел, как горят люди, и надеюсь, что больше никогда не увижу. Дарья тоже старательно отводила взгляд от кострища. А вот Данияр рыдал. Он наконец-то заплакал. Рыдала и Айман, глядя на огонь.
— Пойдём, — Косой потянул меня за рукав. — Пусть барчук душу изольёт.
Мы подошли к костру, разведенному Дашей и Айман. Над огнём висел котелок, источающий невероятный аромат. Я уже свыкся с тем, что запах и вкус блюд в этом мире сильно отличаются друг от друга. И как же я был удивлён, когда зачерпнул ложкой кашу с мясом, которую дала мне Дарья. В меру солёная и правильно перчёная, она была просто великолепна. Неужели в этом мире я наконец-то смогу нормально поесть?
— Помянем, — Косой протянул мне деревянную кружку. — Как положено. — Он отлил немного напитка на землю, а остальное выпил. Айман и Дарья повторили его действия, и я последовал их примеру. Пригубив жидкость, понял, что это всё тот же слабогазированный напиток. Нет, спасибо, я уже однажды пил его. Сначала я хочу нормально поесть.
— Улетели, — проговорил Косой, глядя в небо.
Я тоже задрал голову, пытаясь понять, кто же улетел и что можно увидеть в ночном небе. И вот, на фоне луны, я заметил клин птиц, пролетающих мимо.
Айман поднялась на ноги, поклонилась и тоже уставилась на небо.
— Кто улетел? — шёпотом спросил я у Даши.
— Души на небо, — вздохнула она.
Подошёл Данияр, молча принял от Айман тарелку с кашей, от Косого — кружку напитка. Он также отлил немного на землю и, всё так же молча, принялся есть.