Впереди меня ждало холодное, морозное утро. Незримая зимняя мелодия, играющая на моём мобильном телефоне, медленно возвращала меня из мира грез в реальность. Утро выдалось на редкость тёмное, что и неудивительно — ведь на дворе зима.
Крепкий кофе и незатейливая мелодия из радио с эмоциональной классической мелодией медленно, но верно запускают в моём теле круговорот эндорфинов. Каждый раз, когда я выхожу на улицу, я поражаюсь тому зимнему великолепию. Особенно если выхожу очень рано, когда огромный людской муравейник ещё спит, и на миг замираю, радуясь каждой снежинке, которая, причудливо переливаясь, нежно падает на лицо. Именно эти моменты и дают мне тот заряд, который держит меня целый день и заставляет улыбаться, что бы ни случилось.
Вечером я стараюсь выбирать свой путь через парк, чтобы, наблюдая застывшую красоту, попытаться освободиться от усталости и от негатива, который иногда появляется. Верным другом меня обычно сопровождает суровый нордический ветер. Причудливо завывая, как шаман, он отгоняет от меня сумрачные тени, преследующие любого вечернего гостя. Изредка скамейки бывают заняты, но мой друг ветер обычно разгоняет передо мной всех прохожих. Иногда он бывает крайне недружелюбен, проникая ледяными иглами и остужая тело.
Когда я открываю подъездную дверь или кого-то встречаю, всё волшебство тут же улетучивается, и я опять проваливаюсь в реальность. Даже один звонок вечером на пути домой способен прервать весь целебный эффект от прогулки. По пути я неизменно захожу в свою любимую булочную, хотя это уже давно не булочная, но детская память, бывает порою очень въедливой, запоминая мельчайшие детали. До сих пор, незримо ощущая запах свежего советского хлеба, ноги сами ведут меня туда. Там я стараюсь купить как можно быстрее, чтобы вновь вырваться в свой морозный вечер. К сожалению, дальше путь идёт уже по оживлённому бульвару, слегка припорошенному снегом и разрисованному инеем.
Придя домой, я неизменно творю один и тот же ритуал: завариваю себе кофе и читаю самые обычные новости в интернете. Иногда перед сном я задумываюсь, что хорошего смог принести в этот мир в этот день, и корю себя, если что-то не получилось у меня.
Да и много ли может самый обычный человек? Огромного багажа друзей у меня нет, ибо жизнь и время избавили меня и от шумных компаний, и от бессмысленного времяпрепровождения в кафешках. Знаете, когда ты предоставлен сам себе и остаёшься наедине с самим собой, на многое начинаешь смотреть уже по-другому. Мелодия моей жизни сменилась на классику, и менять пластинку уже неохота. Да и Танго моей первой любви навеки растворилось в эфире.
Мне повезло, что моя кровать стоит у окна, и засыпая я всегда ищу взглядом луну, пытаясь отыскать на ней Мастера и его Маргариту. Что-то есть мистическое в лунном свете, причудливо озаряя комнату, в мой мир вторгаются таинственные ночные создания тени, и причудливые узоры от их игр — лучшее снотворное для меня.
Да и есть некая связь у меня с луной, однажды я уже чуть не отучился в лодке Харона, в том далёком навеки ушедшем от меня детстве. Память ничего не сохранила кроме покоя и странной тишины, причудливы игры со смертью. Выйдя из комы, я потерял дар речи и с тех пор навеки стал ценить каждый слог, произносимый мной. Никто не знает, что у меня на душе, что вместо пламени я выбрал иней и не впуская в себя тепло, иногда жду свою снежную королеву, ведь впереди новый год и единственное моё желание найти ту, которая вытащит из моей груди ледяную стрелу и навеки уведет в мир весны.
Вечность — это не срок, а уж ждать я научился. Так происходит каждый раз под новый год, как будто сам я, лишь снежинка в этой бесконечной череде зимнего новогоднего волшебства. Подхватывая наши души, ветер причудливо сплетает их по утру, мы встречаемся как будто случайно, чтобы уже не расставаться.
А иногда наши сердца остывают, ведь для того чтобы их зажечь одного волшебства маловато. Для того чтобы обрести свою Маргариту нужно пройти тернистый путь и много выстрадать, и написать такую рукопись, которая не горит в огне. Ведь только тогда вас сможет посетить Воланд и его свита и одарить вас покоем.
Так и я пишу свои стихи и иногда кидаю их в камин в надежде что они не сгорят. Увы рукописи весело подхватываются язычками пламени и подобно античному кораблю весело уплывают в мир пепла. Но каждая сожжённая рукопись делает меня лишь сильнее, ведь так я узнаю о своих ошибках. Огонь дает мне надежду, что моё место ещё здесь, а надежда, которая подобна озорной свечке, никогда теперь меня не покидает. Я здесь, я живой и то, что пламя ещё способно обжечь мои руки говорит о том, что моя песенка до конца не спета.