Неизвестная Московия

Теснота рождает хамство. Ибо только хам может оккупировать туалет и заставить всех ждать. У хама всегда самое лучшее из того, что можно придумать в вынужденном резко ограниченном пространстве. Ибо занимая, например, три сидения в электричке разом и вываливая свои вонючие носки на всеобщее обозрение, хамло подсознательно бросает вызов всем — он вожак стаи. Это просто инстинкты барака, вернее первобытного человека, который урвал добычу у своей стаи и с радостью обгладывает самые сочные куски. Просто...

Они стоят на берегах мутной, свинцовой Эльбы — прямые потомки тех, чьи предки некогда возводили бревенчатые срубы в густых лесах Полабья. Их лица кажутся высеченными из того же серого камня, что и древние замки тевтонских рыцарей, но под этой суровой маской скрывается трагический надлом. Восточные немцы — это народ, забывший свою кровь; живой памятник колоссальной исторической амнезии. Их язык, гортанный и отрывистый, звучит теперь как чужая мелодия для славянского уха. В нем почти не осталось отголосков той древней речи, на которой когда-то пели колыбельные их праматери у дымящихся очагов...

Если вы никогда не ездили по Егорьевскому шоссе или по любому другому наследию блаженной эпохи застоя, то вам повезло. Можно много приводить примеров подобных дорог, но именно Егорьевское шоссе вызывает у меня самый повышенный уровень кортизола. Конечно, в стародавние времена, когда в городе Касимове была ещё орда и туда ездили на телегах, а также пешим порядком, то извилистые повороты и куча харчевен в селах были уместны. Можно было заночевать, провести ночь на сеновале с дочерью кузнеца и испить хмельного кваса...

История не знает сослагательного наклонения, но любопытно представить, что было бы, если бы не Ленин и Троцкий, то политическая карта мира могла бы выглядеть иначе. Судьба обошлась с Россией жестоко. Её корабль затонул в полумиле от гавани. (1917) — так говорил Черчилль. Революция не состоялась, фронт устоял, немцы были отброшены. Мы победили, не было гражданской войны, разрухи, красного террора, и Константинополь был бы наш — сбылась бы вековая мечта России. Но это только начало. Не было бы голода в Поволжье...