— Вот это дом, — Людмила Петровна критически оглядела просторную гостиную. — Старый, конечно, но если всё переделать, может, и ничего выйдет.
Анна ещё минуту назад любовалась дубовым столом, ласково скользила по нему рукой, а теперь вдруг ощутила: свекровь смотрит не на дом. На неё. Оценивает, взвешивает, ищет недостатки.
— Мы ничего менять не будем, — её голос был ровным, но внутри уже стучало. — Здесь всё в порядке.
Людмила Петровна хмыкнула, но промолчала.
Игорь взял её чемодан:
— Мам, давай я покажу тебе твою комнату? Ты же ненадолго, да?
— Посмотрим, — уклончиво сказала свекровь и последовала за ним.
Анна сжала зубы. Она прекрасно слышала, как Игорь договаривался с матерью, что она останется максимум на две недели. Но теперь в её голосе прозвучало что-то тревожное, будто Людмила Петровна решила сама определить, когда ей уезжать.
Через несколько минут свекровь вернулась в гостиную и скептически осмотрела кухню.
— Леночка… ой, то есть, Анна, — Людмила Петровна изобразила рассеянность. — Я всё забываю, что у вас теперь модно, чтобы невестки были на равных с мужем. Но ты ведь готовишь?
Анна напряглась.
— Да, конечно.
— Хорошо. Тогда завтра я помогу тебе приготовить нормальный борщ. А то сейчас эти девочки как варят? Бульон жидкий, овощи сырые, никакой души.
Анна поймала взгляд Игоря. Он слегка покачал головой, мол, *не спорь*.
Но что-то внутри неё сжалось.
— Спасибо, но я справлюсь, — спокойно ответила она.
— Ну-ну, — протянула Людмила Петровна. — Посмотрим.
Анна знала этот тон. Видела этот взгляд. И впервые за день ощутила, что в собственном доме она не хозяйка.
С каждым днём Анна всё острее чувствовала: дом, который должен был стать её уютной крепостью, превращался в территорию чужих правил.
Людмила Петровна просыпалась раньше всех, шуршала по кухне, громыхая кастрюлями, и встречала Анну таким тоном, будто та прогуляла смену на заводе.
— Ой, солнышко, уже десять утра, а ты всё спишь, — она качала головой, словно видела перед собой безнадёжную лентяйку. — Я уже полы вымыла, бельё развесила, завтрак приготовила…
Анна молча проходила к чайнику.
— Это твой дом, ты должна следить за ним, а не разгуливать по нему, как гостья, — продолжала свекровь. — Девушка должна быть хозяйственной. А ты что? Дома лишний раз что-то убрать — сразу подвиг.
Анна сцепила зубы.
— Людмила Петровна, я работаю, у меня не всегда есть время на уборку с утра.
— Ах, работа, — вздохнула свекровь. — Вот в наше время женщины работали, но при этом и дома был порядок! А сейчас… зачем женщине карьера, если у неё есть муж?
Анна хотела ответить, но в этот момент в кухню вошёл Игорь, потягиваясь после сна.
— Мам, ну хватит, — сказал он лениво. — Это её дом, её распорядок.
Людмила Петровна лишь поджала губы.
Но на следующий день кресло, в котором Анна любила читать по вечерам, неожиданно оказалось передвинуто в угол.
— Я тут подумала, так уютнее, — невинно заявила свекровь.
Через день исчез её любимый чай.
— Зачем тебе этот непонятный сбор с травой? Я заварила нормальный чёрный, как полагается.
Анна начала понимать: Людмила Петровна не просто высказывала своё мнение — она методично меняла пространство вокруг себя.
Но самым ужасным оказался день, когда Анна вернулась из кухни и застала свекровь в их спальне.
Людмила Петровна сидела на кровати, держа в руках её телефон. Экран светился — Анна оставила его включённым, не успев заблокировать, когда отошла за чашкой чая.
— Что вы делаете?! — голос Анны дрогнул.
Свекровь даже не вздрогнула.
— Читаю.
— Что?! — в груди всё сжалось от возмущения.
— А чего ты так нервничаешь? — Людмила Петровна встала, держа телефон. — Переписку с подругой стереть забыла?
Анна выхватила устройство, руки тряслись.
— Это личное!
— Личное?! — вдруг завелась свекровь. — Значит, за моей спиной можно писать гадости? Можно жаловаться на меня, на моего сына?
— Это мои мысли! Моё право делиться ими!
— Да что ты вообще себе позволяешь?! — Людмила Петровна всплеснула руками. — Я сюда приехала помочь, а ты меня обсуждаешь за спиной! Неблагодарная!
Анна чувствовала, как её охватывает ярость.
— Помочь?! Это вы называете «помощью»? Вы вмешиваетесь в мою жизнь, вы на меня давите, а теперь ещё и копаетесь в моём телефоне!
— А потому что я имею право! Я мать Игоря, я забочусь о нём, а ты… ты пытаешься его от меня отдалить.
Анна замерла. Всё, хватит.
— Людмила Петровна, — голос её звучал ровно, но внутри всё кипело. — Это мой дом. Моё личное пространство. И вы перешли границу.
В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошёл Игорь.
— Что здесь происходит?! — его взгляд метался от разъярённой Анны к матери, которая стояла с гордо поднятой головой.
Анна сделала глубокий вдох.
— Твоя мать читала мою личную переписку, — отчеканила она.
Игорь замер.
А Людмила Петровна вдруг вскинула руки к груди, изображая обиженную праведницу:
— Видишь, сынок? Она меня не уважает! Мне просто стало любопытно, почему твоя жена всё время шепчется с подругами. А теперь она на меня орёт!
Анна сжала кулаки.
— Она не орёт, — холодно сказал Игорь. — Но я хочу знать, правда ли это.
Людмила Петровна всплеснула руками:
— Да что ты пристал! Ну заглянула в телефон. Разве у нормальных людей есть тайны друг от друга?
Анна медленно села на кровать.
— Игорь, — тихо сказала она. — Твоя мама не просто здесь живёт. Она делает всё, чтобы превратить мою жизнь в ад.
Она смотрела на мужа, ожидая, что он скажет.
Но тот лишь закрыл глаза, тяжело вздохнул и выдал:
— Аня, может, просто попробуешь не обращать внимания? Ну правда, что тебе стоит потерпеть?
Что-то в Анне сломалось.
***
Анна стояла в кухне, глядя в окно. Внутри всё кипело.
Людмила Петровна только что в очередной раз устроила сцену. Сегодня она перешла границы окончательно.
— Знаешь, в чём твоя проблема? — её голос до сих пор звенел в ушах. — Ты никогда не станешь хорошей женой. Потому что думаешь только о себе!
Анна развернулась, прищурившись.
— Простите, что?
— Ой, только не делай вид, что не понимаешь! — фыркнула свекровь, скрестив руки на груди. — Ты же ничего не хочешь делать ради семьи! Всё о своей работе думаешь, о своей независимости! Какая же ты после этого жена?
Анна почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Вы серьёзно сейчас?
— Абсолютно, — холодно ответила свекровь. — Игорь достоин женщины, которая будет ставить его интересы выше своих. Женщины, которая умеет жертвовать.
Анна медленно поставила кружку на стол.
— То есть, жертвовать должна только я? — в её голосе зазвенел металл.
— А кто же ещё? — Людмила Петровна вздёрнула подбородок. — В нормальной семье именно жена создаёт уют, жертвует ради мужа, заботится о нём! А ты… ты всё о своих правах да границах твердишь!
Анна сделала шаг вперёд, сжимая кулаки.
— Это мой дом, — сказала она тихо, но каждое слово было как выстрел. — Моё личное пространство. И я не позволю кому-то его разрушать.
— Да ты даже ради мужа не можешь поступиться своим эгоизмом! — взвизгнула свекровь. — Что ты вообще о семье знаешь?
— Достаточно, чтобы понимать, что ваша «забота» — это не помощь, а желание командовать моей жизнью!
В этот момент входная дверь хлопнула.
— Аня? Мам? Что здесь происходит?
Игорь. Он стоял на пороге, смаргивая усталость с лица, но тут же напрягся, увидев выражение их лиц.
Людмила Петровна тут же кинулась к нему, схватив за рукав.
— Сынок! — голос её задрожал, она даже сжала руку в кулачок, как актриса дешёвой мелодрамы. — Ты только послушай, что говорит твоя жена!
Игорь устало потер виски.
— Мам, только не говори, что опять началось.
— Опять?! — свекровь будто бы окаменела. — Ты хочешь сказать, что я что-то выдумала?!
— Не выдумали, но… — он бросил взгляд на Анну, и та вдруг поняла: он уже знает. Он всё понимает.
Но понимает ли достаточно?
— Я просто хочу, чтобы ты не связывал свою жизнь с женщиной, которая… которая не умеет быть женой! — в голосе Людмилы Петровны послышалась истерика. — Она же ни на что не готова ради тебя! Она не пожертвовала ни работой, ни своим временем! Да что она вообще сделала для семьи?!
Игорь медленно вдохнул.
— Мам, — его голос был тихим, но твёрдым. — Ты ошибаешься.
Свекровь замерла.
— Что?
— Анна моя жена. И я люблю её такой, какая она есть. Я не хочу, чтобы она жертвовала собой. Мне нужна не домработница. Не тень. Не удобная молчаливая жена. Мне нужна Анна.
— Но, сынок…
— Нет, мама, — он посмотрел ей прямо в глаза. — Ты всегда командовала моей жизнью. Но сейчас ты перешла границы.
Людмила Петровна заморгала, её губы задрожали.
— То есть… ты… ты встаёшь на её сторону?
— Я встаю на сторону своей семьи, — спокойно сказал он.
Свекровь вздрогнула, потом схватилась за сердце и села на стул.
— Ты неблагодарный! — почти прошептала она. — Я всю жизнь тебе отдала… А ты? Ты меня променял на неё?!
Анна молчала. Она видела, что Игорю сейчас нелегко.
Но это был его выбор. И он его сделал.
***
Людмила Петровна сидела на самом краешке стула, сжимая грудь, будто сердце вот-вот остановится. Но её всхлипы… Слишком громкие, нарочитые, как в дешёвой мелодраме.
Игорь молча смотрел. Долго. А потом произнёс спокойно, но так, что отрезал всё лишнее:
— Мам, тебе пора уехать.
Анна задержала дыхание.
Людмила Петровна тоже застыла, не веря своим ушам.
— Что? — прошептала она.
— Нам всем надо остыть, — продолжил Игорь. — Ты говоришь, что хотела помочь. Но ты не помогла. Ты устроила здесь войну. И я не могу это игнорировать.
Свекровь сжала губы, её взгляд метался между сыном и невесткой.
— Ты выгоняешь меня?
— Я прошу тебя уехать, — Игорь выдохнул. — Пока мы ещё можем сохранить нормальные отношения.
Людмила Петровна вскочила, собрала свои вещи и, топая, прошла в коридор.
— Значит так… Вы ещё пожалеете! — бросила она через плечо. — Жена… жена для тебя важнее матери?!
Игорь не ответил.
Громкий хлопок двери, тишина.
Анна не двигалась, боялась нарушить этот хрупкий момент.
— Она вернётся, — наконец сказала она.
— Конечно, — устало улыбнулся Игорь. — Но теперь всё будет по-другому.
Он присел рядом, потянулся за её рукой.
— Аня, прости меня. Я… Я всегда знал, что мама сложный человек. Просто я боялся с ней спорить. Всю жизнь. Это всегда казалось мне… неправильным. Но теперь я понимаю. Это наш дом. И наша семья — это ты и я.
Анна улыбнулась, и впервые за долгое время ей стало легко.
— Тогда давай начнём всё с чистого листа, — сказала она. — Без чужого мнения. Только мы.
Игорь кивнул.
В тот вечер они долго сидели на веранде, пили чай, смеялись. Дом снова стал их.
Как думаете, Людмила Петровна действительно осознала свои ошибки, или это всего лишь новая уловка?