Рассказ Михаила Зощенко «Елка» предлагается как высмеивающее детские слабости и учащее детей правильно себя вести.
Но этот рассказ - печальная иллюстрация отсутствия дружбы между братом и сестрой и отсутствие дружбы между детьми и родителями. В общем, когда в семье нет дружбы как таковой.
В завязке -
1)брат и сестра подходят к наряженной елке и начинают отгрызать от нее разные сладости. Младший достает только до нижней ветки, где висят лишь яблоки. Но сестра не делится с маленьким братом, съедая с верхних веток все самое вкусное.
2)Огорченный Минька случайно портит подарок, предназначавшийся другому мальчику, и поэтому ... мама Миньки отдаст новогодний подарок своего сына этому другому мальчику.
Мама только не учла, что сам Минька не понял, почему он понес такое наказание. Можно было же объяснить четырехлетке, что из-за его непреднамеренной неловкости один из гостей лишился подарка, и теперь надо этому гостю хоть что-то подарить. Детям вообще все надо просто объяснять. Тогда будут и волки сыты, и овцы целы.
Но мама выбирает молчаливое резкое наказание без всякого объяснения. Результат - вместо праздника какая-то драма. Все плачут, ругаются. Все недовольны. Этот рассказ просто ода глупости и абсурду. А ведь есть такое человеческое умение, как договариваться. Но об этом здесь не слышали.
Поэтому в рассказе «Елка» праздник испортили не дети. Хотя, к сожалению, именно в этом - главная мысль произведения. Что дети во всем виноваты и заслужили свое наказание - остались без подарков. Так им и надо, в следующий раз будут знать.
Современные издательства преподносят это так, что перед нами классная воспитательная книжка для детей.
Хотя это наоборот руководство как быть максимально бездарными родителями.
А что касается тех «взрослых», что окружали Лелю и Миньку (мама, папа, бабушка и дедушка) – то эти горе-взрослые единодушно внушают юному созданию, что вся вина лежит на нем. В рассказе "Елка" продвигается мысль, что праздник безнадежно и трагически испорчен для всех, причем именно из-за Миньки.
Герой рассказ автобиографичен, то есть Минька – это сам писатель в детстве.
Ничего не зная о детстве писателя, я поняла из этих ужасных рассказов, что детству его не позавидуешь.
Я начала копать и не удивилась, узнав, что взрослому писателю пришлось проходить психотерапию.
Но осознал ли сам Зощенко тот факт, что его воспитывали не самым гармоничным способом? Во всех рассказах сборника про Лелю и Миньку рассказчик верит, что взрослые всегда правильно его наказывали. И потому он вырос таким «сравнительно весёлым и добродушным», как он пишет в рассказе «Елка».
Вот только… Сравнительно с кем? Если ты действительно веселый и добродушный, то тогда это будет сказано без слова «сравнительно»… Иначе это просто маска «веселого и добродушного» клоуна на несчастном лице несчастного человека.
Вообще все рассказы Зощенко пр лелю и Миньку вызывают у меня лишь одно возмущение, и я совсем не считаю родителей в этих рассказах нормальными. "Мама" в другом рассказе этого же цикла называет их прямо в лицо гадкими детьми, за то что они не способны сидеть так же тихо, как это делают взрослые. Само вот это словосочетание "гадкие дети" употребил Продавец льда по отношению к Кею и Герде. Примерно за такую же мелкую и невинную шалость. На что бабушка, молодец, сразу же парировала: "Это очень хорошие дети!"
Так что сказки Андерсена и Шварца добрее и мудрее.
Иногда подобную же реакцию неприятия у меня вызывают некоторые другие рассказы советских писателей, к сожалению часто помещаемые в наши школьные учебники как некие образцы высшей истины. Их настойчиво рекомендуют и задают в списки для читательского дневника. Например рассказы Драгунского, которым также иногда не хватает разума и человечности.
Если думать о детских писателях, то мне гораздо ближе рассказы Николая Носова. Чем больше перечитываю этого писателя, тем больше симпатизирую. Он писал, что к детям "нужно относиться с самым большим и очень тёплым уважением», - здесь я полностью согласна. Это и отличает нормальные, хорошие детские рассказы от жесткой и ханжеской морали плохих рассказов.