— Катя, ну сколько можно тебя ждать? — голос отца, Леонида Сергеевича, доносился из прихожей, где собрались все домочадцы.
Я быстро сняла куртку, бросив взгляд на Дмитрия, моего старшего брата. Он пожал плечами, мол, опять начинается.
В центре стояла Ирина Петровна — наша «новая мама», точнее, мачеха, если называть вещи своими именами. Ей было чуть за пятьдесят, но она сохранила строгую осанку и любила внушать окружающим мысль, что именно она здесь главная. Отец стоял рядом, осунувшийся и явно нервничал.
— Надеюсь, все сейчас выслушают, что я скажу, — объявила Ирина, обводя нас холодным взглядом. — У нас в доме возникли проблемы с дисциплиной. Будем решать.
Я опустила взгляд, пытаясь понять, из-за чего весь этот шум. В последние дни мы с братом часто спорили с мачехой по бытовым вопросам. И каждый раз она созывала «семейный совет», больше похожий на допрос.
— Леонид, — она повернулась к отцу, — ты ведь поддержишь меня?
Отец что-то невнятно пробормотал, не решаясь открыто возразить. Этот момент показался мне особенно горьким: раньше отец был сильным человеком, но после смерти мамы он словно сломался и легко поддавался чужому влиянию.
Когда мама умерла пять лет назад, я училась на втором курсе института. Брату уже исполнилось двадцать восемь, он был женат и вместе с женой Анной временно жил в нашей квартире. Мы все помогали отцу, но через пару лет он вдруг познакомил нас с Ириной Петровной. Сначала она казалась любезной, даже заботливой: угощала домашней выпечкой, искренне расспрашивала о наших делах.
Отец, не откладывая, решил жениться. Мы хотели, чтобы он нашёл душевную опору и перестал замыкаться в себе. Но очень скоро выяснилось: Ирина любит, когда всё идёт по её правилам. Составляла графики уборки, контролировала наши траты, устанавливала точное время «пользования стиральной машиной». Мы надеялись, что это временно, что она просто пытается обустроить совместную жизнь. Но с каждым днём правила ужесточались, а наши семейные вечера превращались в лекции о порядке.
Через некоторое время отец переписал квартиру на себя и Ирину Петровну в совместную собственность. Говорил, что «так будет правильно»: они теперь семья, а мы с Димой уже «взрослые, сами устроимся». Именно тогда я заметила, что Ирина будто вздохнула с облегчением — контроль над жильём перешёл к ней, и спрашивать нашего мнения уже не нужно было.
Сначала мачеха ограничивалась мелкими замечаниями: «Катя, ты что так долго в ванной?», «Дима, убери свои книги со стола в гостиной». Но однажды я случайно нашла в кабинете отца пакет документов. Среди них был договор о продаже земельного участка, в котором фигурировало имя Ирины, причём в нём упоминалась и наша квартира. Мне стало страшно: неужели она собирается каким-то образом продать наше жильё или, как минимум, заложить его?
— Дима, посмотри, — я показала брату эти бумаги.
Он пролистал их и тихо выругался. На одном из листов прямо было написано: «... на основании долевого участия в объекте недвижимости (квартира, принадлежащая Леониду Сергеевичу...)».
Мы решили поговорить с отцом. Застали его на кухне — он как раз чистил овощи для салата. Я положила бумаги на стол:
— Пап, объясни, что это?
Отец нахмурился:
— А вы откуда взяли? Это Ирина просила меня подписать кое-какие доверенности на оформление страховых выплат. Сказала, что это важно для нашей семьи.
Глядя на его смятение, я поняла, что он и сам не до конца осознаёт, что именно подписывает. Из-за переживаний у него участились боли в сердце, он уже пару раз лежал в больнице.
— Пап, будь осторожнее. Ирина явно что-то замышляет.
Он тяжело опустил нож на стол:
— Катя, мне... нелегко из-за ваших подозрений. Я пытаюсь сохранить мир в доме. Может, Ирина и правда заботится о нас. Просто вы слишком к ней придираетесь?
Я видела, что отец оправдывает Ирину, потому что не хочет новой потери. Может, ему казалось, что только эта «строгая хозяйка» удерживает его от одиночества.
Всё стало ещё напряжённее, когда у отца начались настоящие проблемы с сердцем. Я вернулась поздно вечером с подработки и узнала, что его увезли на скорой. Врачи диагностировали серьёзный риск инфаркта. Ирина Петровна бегала вокруг, делая вид, что она — единственная «официальная жена», а значит, только она вправе принимать решения. Мы с братом ждали новостей в больничном коридоре и слышали, как Ирина шептала врачу, что «детям лучше не вмешиваться без её ведома».
Несколько недель отец провёл в стационаре. Врач говорил, что нужна спокойная атмосфера. Но дома Ирина как раз затеяла очередное «обновление»: приглашала нотариуса, что-то печатала на компьютере, нанимала каких-то людей для оценки имущества.
Однажды вечером Дима вернулся домой и увидел Ирину в гостиной с незнакомцем, который держал в руках папку с гербовыми печатями. Условно говоря, сделка уже была «на низком старте». Ирина была так увлечена разговором, что поначалу не заметила брата. А когда заметила, вздёрнула подбородок:
— Тебе что-то нужно, Дима? Я занята делами отца.
Дима попросил показать, что именно она оформляет. Ирина только усмехнулась:
— Вы с Катей мешаете мне поддерживать порядок. Леонид мне доверяет, он же муж. Ваша помощь здесь не нужна.
Насколько мы поняли из обрывков разговора, она пыталась оформить у нотариуса документ, который позволил бы ей распоряжаться всей квартирой без участия отца. По словам Ирины, «на случай ухудшения состояния Леонида» — тогда все полномочия переходят к ней.
За день до выписки отца из больницы мы стали свидетелями громкой сцены. Дима как раз просматривал договор доверенности, который удалось достать из бумаг Ирины. Выглядело так, будто отец подписал его по просьбе мачехи, не читая, а теперь она расширила документ, добавив туда новые полномочия. То есть при желании она могла бы продать квартиру или переписать всё имущество.
Я не выдержала и прямо спросила Ирину:
— Зачем вам это нужно? Отец не хочет никого обделять, а вы пытаетесь забрать у него последнее имущество. Это же наш общий дом, мы здесь выросли!
Она поджала губы, потом вздёрнула подбородок:
— Девочка моя, я уже давно живу самостоятельно. Воспитывать чужих детей — не самое простое дело. Вы с братом даже не благодарите меня за уборку, за готовку, за то, что я спасла Леонида от одиночества. А теперь ещё и в мои бумаги лезете?
Дима вспылил:
— Ты «спасаешь» его от одиночества? Да он и так еле на ногах держится. Ты же выкачиваешь из него деньги на какие-то сомнительные сделки!
Нотариус, сидевший за столом, сделал вид, что очень занят другими документами. Ситуация явно выходила из-под контроля. Ирина, осознав, что всё тайное стало явным, резко отбросила бумаги в сторону.
— Знаете что, — она резко повернулась к нам, — либо вы принимаете мои условия, либо уезжаете. Ваша комната здесь не навсегда. Теперь это и мой дом тоже.
Сердце у меня болезненно сжалось, но в тот же миг раздался звук открывающейся входной двери. Отец, бледный, но решительный, вошёл вместе со своим другом-врачом. Оказалось, ему разрешили выписаться раньше, чтобы он восстанавливался дома, но… дома уже шли баталии.
— Вы… — отец обвёл взглядом комнату. — Может, кто-нибудь объяснит, что происходит?
Ирина попыталась взять его под локоть, заискивающе улыбаясь:
— Леонид, я оформляла всё здесь для твоей же безопасности… но твои дети всё испортили…
Однако на столе лежали бумаги с явными признаками того, что Ирина расписывалась в графах без ведома отца. Дима протянул их отцу:
— Посмотри сам, пап. Она хотела получить право полной собственности.
Отец сначала побледнел, как будто его ударили. Друг-врач осторожно положил руку ему на плечо, призывая сохранять спокойствие. Но тут Леонид Сергеевич, который долго терпел, вздохнул и произнёс:
— Ирина, объясни, зачем тебе полная собственность? Ты хотела отправить меня в дом престарелых, если мне станет хуже? Или продать всё и исчезнуть?
Мачеха подняла брови и попятилась:
— Как ты можешь так думать обо мне? Я пыталась спасти наши финансы, пока ты болел. Эти дети всё усложняют!
Однако отец уже всё понял. Он попросил нотариуса подтвердить, что никаких финальных подписей не было. Тот кивнул, пробормотав, что «чистая сделка не состоялась», а любая подпись могла быть оспорена. Леонид Сергеевич собрал остатки сил, коснулся бумаг и отложил их в сторону:
— Я отзываю все доверенности. Завтра же пойду к другим специалистам, у которых нет личной выгоды. Ирина, если ты действительно хотела мне добра, почему ты делала всё тайком?
Она молчала, пытаясь выглядеть обиженной. Она посмотрела на меня и Диму, словно ища поддержки, но наши лица были полны негодования.
— Может, я и погорячилась, — выдавила она. — Но это лишь потому, что… я устала нести ответственность за дом в одиночку. Вы все требуете внимания, а я…
— Достаточно, — коротко оборвал её отец. — Никто не просил тебя брать всё на себя. Ты сама взяла бразды правления в свои руки. Ирина, я не буду продолжать жить в таком напряжении.
Уже к вечеру она начала собирать вещи, осознав, что её замысел провалился. Она сказала, что поживёт у своей племянницы в другом городе и «подумает, стоит ли ей оставаться рядом с таким неблагодарным семейством».
***
На следующее утро отец аннулировал все документы, которые она подготовила, и получил юридическую консультацию о том, как обезопасить квартиру. Дмитрий с женой временно переехали на съёмную квартиру, потому что понимали, что всем в одном пространстве сейчас слишком тяжело. Я осталась с папой, помогала ему приходить в себя после болезни.
Ирина Петровна ещё несколько раз звонила в течение нескольких недель, уговаривала отца «подумать о втором шансе». Он ответил, что развод — единственный выход: доверие уже не вернуть.
Теперь в нашем доме снова спокойно. Да, грустно, что отец в итоге разочаровался во втором браке, но он признался: «Лучше так, чем жить во лжи и рисковать остаться бомжом». Дмитрий готовится к покупке жилья, старается финансово поддерживать отца, да и я заканчиваю институт, чтобы тоже быстро выйти на стабильный заработок.
Бывает, я сижу на кухне и вспоминаю, как Ирина Петровна ещё в начале нашего знакомства старалась впечатлить нас своими кулинарными способностями. Казалось, что она хорошая хозяйка, которая залечит отцовские раны. Может, у неё просто были собственные комплексы и страхи — боюсь, уже не узнать. Главное — мы уберегли семью от распада, не дали чужому человеку разорить нас изнутри.
И эта история научила нас одной важной истине: семья — это не только юридический штамп и раздел имущества. Это, прежде всего, доверие и искренность. А если их нет, никакие бумаги и расписки не спасут от боли предательства.
НАШ ЮМОРИСТИЧЕСКИЙ - ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛ.
Понравился вам рассказ? Тогда поставьте лайк и подпишитесь на наш канал, чтобы не пропустить новые интересные истории из жизни.