П.Н. Краснов. Разин
В 1667 году по Дону, на площадях и улицах, в самом Черкасском городке, раздался давно забытый клич: «На Волгу-матушку рыбку ловить, на Черное море за ясырями, на Хвалынское (Каспийское море – М.А.)1 – за добычей!»
То кричал статный и видный казак с русой окладистой бородой и длинными вьющимися вокруг лба кудрями – Черкасской станицы казак Степан Разин.
…Разина знали … как смелого и отчаянного человека… И, несмотря на запрещение атамана, повалила к смелому казаку голытьба черкасская и соседних станиц…
Опять, как сто лет тому назад, появились на Волге черные каюки казачьи… Укрепившись на реке Камышинке, Разин стал грозой русских и персидских судов и смеялся над самими воеводами царскими!
Поднявшись вверх по реке Уралу, Разин укрепился в городке Гурьеве и там зимовал, готовя суда для набегов на Персию. В 1668 году смелый атаман пригрянул к персидским берегам. У Разина было около 2000 казаков, великолепно вооруженных. На сорока стругах, с богатой добычей, набранной в разграбленных казаками деревнях близ Дербента, Шемахи и Баку, Разин подошел к персидскому городу Ферабату и здесь высадился. Казаки вошли в город, говоря, что они купцы, привезли кавказские товары и хотят обменять их на персидские. Персы охотно покупали у казаков их добычу, тем более, что казаки продавали все по очень дешевой цене. Шесть дней торговали там на базаре казаки. Разин гулял между ними, и казаки зорко поглядывали на своего атамана. На шестой день Разин стал так, чтобы его было видно со всех сторон площади, обернулся и вдруг взял шапку и сдвинул ее набок. Это было условным знаком для казаков. Казаки бросились на персов, … и отнимали у них и проданные и их собственные товары. В Ферабате был дворец шаха, наполненный разными драгоценностями. Казаки разграбили этот дворец, взяли пленников, и Разин забрал себе красавицу персидскую княжну.
…Персидский шах собрал большое войско и напал на Разина. Казаки бились долго. Много удалых казаков полегло в этом бою. В конце концов Разину пришлось сесть в лодки и уйти дальше на косу и зимовать между морем и болотом.
…В июне месяце пятьдесят персидских судов с 3700 войска напали на легкую флотилию Разина. Произошло настоящее морское сражение. У персов были на судах пушки, но Разин атаковал их, под жестоким огнем порубил днища персидских судов, потопил большинство. Только небольшая часть персидского войска на трех судах спаслись к берегам. Но и казаки в этом страшном деле потеряли около 500 человек.
Тогда Разин решил со своей громадной добычей… уйти назад на Дон. …В августе месяце 1669 года, изнуренный тяжелым переходом по морю, со многими больными казаками , но с богатейшей добычей, подошел Разин к Астрахани.
…Богато обставил свой вход…атаман! Все паруса на его судах были сделаны из дорогой шелковой ткани и все канаты были шеловые. Борты казачьих лодок были увешаны коврами и уставлены золотыми и серебряными сосудами. Казаки были одеты в шелка и золотые тканные одежды. И только голодные, худые, измученные, обветренные морской непогодой лица их говорили о том, что недешево досталась им добыча.
…Успех вскружил голову Разину. Он считал себя равным Ермаку. Деньги давали возможность гулять, а в деньгах недостатка не было. Сам хмельной, с хмельными казаками, в роскошно убранных ладьях, с музыкой и песнями гулял разбойничий атаман по Волге. С ним сидела на лодке и персидская княжна… И вот, однажды, в хмельном угаре, Разин взял ее, прекрасную, убранную в парчовые наряды, увешанную золотом и камнями самоцветными, на руки, поднял над водой и воскликнул: «Волга! Ты славная река, ты доставила мне много богатств, злата и серебра. Ты мать моей славы! Я ничем еще не подарил тебя! Но я не останусь более неблагодарным!» И Разин бросил персиянку в глубокие волны Волги-реки.
А.С. Пушкин
Степан Разин был одним из любимых народных героев Пушкина. Великий поэт говорил своей знакомой А.О. Смирновой: «Стенька Разин был моим первым героем, и я уже мечтал о нем, когда мне не было восьми лет». Степану Разину Пушкин посвятил несколько стихотворений.
Что не конский топ, не людская молвь,
Не труба трубача с поля слышится,
А погодушка свищет, гудит,
Зазывает меня, Стеньку Разина,
Погулять по морю синему:
«Молодец удалой, ты разбойник лихой,
Ты разбойник лихой, ты разгульный буян,
Ты садись на ладьи свои скорые,
Распусти паруса полотняные.
Побеги по морю синему.
Пригоню тебе три кораблика:
На первом корабле красно золото,
На втором корабле чисто серебро,
На третьем корабле душа-девица».
***
Ходил Стенька Разин
В Астрахань-город
Торговать товаром.
Стал воевода
Требовать подарков.
Поднес Стенька Разин
Камки1 хрущатые,
Камки хрущатые,
Парчи золотые.
Стал воевода
Требовать шубы.
Шуба дорогая,
Полы-то новы,
Одна боброва
Друга соболья.
Ему Стенька Разин
Не отдает шубы.
«Отдай, Стенька Разин,
Отдай с плеча шубу,
Отдашь, так спасибо;
Не отдашь – повешу
Что во чистом поле,
На зеленом дубе,
Да в собачьей шубе».
Стал Стенька Разин
Думати думу:
«Добро, воевода,
Возьми себе шубу.
Возьми себе шубу
Да не было б шуму».
***
Как по Волге-реке по широкой
Выплывала востроносая лодка,
Как на лодке гребцы удалые,
Казаки, ребята молодые.
На корме сидит сам хозяин,
Сам хозяин, грозен Стенька Разин,
Перед ним красная девица,
Полоненная персидская царевна.
Не глядит Стенька Разин на царевну,
А глядит на матушку на Волгу.
Как промолвил грозен Стенька Разин:
«Ой ты гой еси, Волга, мать родная!
С глупых лет меня ты воспоила ,
В долгу ночь баюкала, качала,
В волновую погоду выносила.
За меня ли молодца не дремала,
Казаков моих добром наделила.
Что ничем тебя еще мы не дарили».
Как вскочил тут грозен Стенька Разин,
Подхватил персидскую царевну,
В волны бросил красную девицу,
Волге-матушке ею поклонился.
А.П. Чапыгин (Чапыгин Алексей Павлович (1870-1937) – русский советский писатель. Автор романа «Разин Степан»).
Разин Степан (отрывок)
На носу челна с гребцами Разин стоит в черном кафтане, левая рука, топыря полу, уперта в бок, правая держит остроносый чекан1 на длинной рукоятке. Гребцы почти не гребут, многие, схватив пищали и топоры, ждут, когда будет пора стрелять и рубить. Высокий чужой корабль медленно идет, распустив паруса; по его черному боку отливает синим блеском.
И грянул страшный голос:
- Пушкари, трави запал!..
На голос Разина со стругов, собранных на море клином, ответили гулом по воде пушки:
- Сарынь на кичку кораблям!
- Алла!
- Мы победим – иншалла!
- Секи днища!..
Из голубого неслышно выдвинулись черные челны, как акулы с рыжей спиной из запорожских шапок. Нос каждого челна плотно ушел под выпуклые бока вражьих кораблей – топоры начали свою работу; в прорубленные дыры в желтом свете запылавшей зари полезли внутрь кораблей казаки в синих куртках. Стук, грохот, звон цепей на кормах судов и крики:
- Дуй конопатчиков вражьих!
- Приметы-вай им огня к пороху-у!..
- Гей, соколы! Плотно держи у кораблей челны!
Боевой челн с атаманом проходил медленно вдоль всего каравана. Разинцы сцепили крючьями персидские суда. На корме челна атаманского, среди растопыренных пищалей, согнулась в рыжей шапке фигура Серебрякова. Есаул зорко наблюдал за боем на судах, выискивая начальника; найдя, прикладывался к очередной пищали; вспыхивали два огня: один освещал лицо, другой на конце дула, и редко какой гордоголовый горец или перс оставался в бою – пуля есаула била метко.
- Добро, Иван!..
…Между сцепленными судами шнырял челн, появляясь то с одной, то с другой стороны каравана. В челне на носу, с зажженным факелом в одной, с коротким багром в другой руке, на поворотах сверкая кольцом в ухе, мелькала фигура Сережки, среди выстрелов и воя слышался его резкий, как по железу ножом, голос:
- В брюхо галер – дай огню!
- Чуем!..
- Ладим огонь, ясаул!
- Эге, гори-и!
…- Соколы – кру-у-ши!
По зеленеющему, дышащему влажными искрами, несется голос, и, как бы в ответ атаману, пуще треск, звон железа и запахи моря, смешанные с запахом крови.
- Ихтият кун, султан-и Гилян!1 (1 Опасайся, повелитель Гиляна (персидск.-М.А.).
- Живы – иншалла!
- Иа, великий хан!
Мокеев слышит рокочущие чужие слова, корабль завален казацкими трупами – по мертвому и мягкому лезет мимо пальмовой палаты… На носу корабля рубятся казаки и стрельцы. Там же, недалеко к золоченому носу корабля, окруженный мохнатыми в шлемах, отбиваясь и нападая, бьется с разинцами чернобородый в голубом. Под голубым, сверкая, звенит кольчуга. Казаки отступают от кривой сабли – сабля чернобородого брызжет кровью, голубой рукав до локтя мокрый, в крови.
- Алла, ашрэф-и Иран!2 (2 За бога, благородная Персия- М.А.).
- Пусти-ко, робяты! – Мокеев взмахнул топором: - Вот те блин с печи!..
Сабля чернобородого, взвизгнув, сверкала кусками в море.
- Редко гостишь! Ешь!..
Второй удар – резкий и рушащий, как молния. От него из-под госубого белым огнем брызнули кольца панциря, светлый шлем запрокинулся, чернобородый осел, голубое на нем быстро мокло, чернело – туловище расселось от левого плеча до пояса.
- Иа алла!..
- Благородный хан!..
Мокеев повернул назад, выругался крепко. Впереди горцы, сбросив бурки, падали в море, казаки рубили их. Назади, куда шел Мокеев, кроме своих, живых и убитых, никого не было. Море заливало палубы вражьих кораблей.
- Бражник! Черноярца проспал и бой тож.
Мокеев швырнул топор. Еще бегали люди, кричали, где-то сказали чужие:
- Иншалла!
Свои кричали:
- Кто ен? Пестрой, как кочет!1
- Брат хана али сын! Перст его знает!
- А хан?
- Самого хана Петра Мокеев посек до пят!
- Бою не видал, а хана убил? Лгут!
- Мы-то живы. Волоцкого с Черноярцем уходили…
- У хлеба, брат, не без крох!
- Эх, Петруха! Двух есаулов проспал…
Грянуло в воздухе:
- Соколы-ы! В челны забирай рухлядь2 и ясырь.
- Чуем, ба-а…
- Велит! Ташши ханское из избы корабля…
- А ну и кораблик! Хоро-о-ш.
Стали слышны всплески волн – шум боевой улегся.
М.Ю. Лермонтов (Лермонтов Михаил Юрьевич (1814-1841) – великий русский поэт и прозаик)
Атаман
Горе тебе, город Казань,
Едет толпа удальцов
Собирать невольную дань
С твоих беззаботных купцов.
Вдоль по Волге широкой
На лодке плывут;
И веслами дружными плещут,
И песни поют.
Горе тебе, русская земля,
Атаман между ними сидит;
Хоть его лихая семья,
Как волны, шумна – он молчит:
И краса молодая
Как саван бледна
Перед ним стоит на коленях
И молвит она:
Горе мне, бедной девице!
Чем виновна я пред тобой,
Ты поверил злой клеветнице;
Любим мной не был другой.
Мне жребий неволи
Судьбинушкой дан;
Не губи, не губи мою душу,
Лихой атаман».
«Горе девице лукавой, -
Атаман ей, нахмурясь, в ответ,-
У меня оправдается правый,
Но пощады виновному нет;
От глаз моих трудно
Поступок укрыть,
Не знаю…и вновь не смогу я
Девицу любить!..
Но лекарство чудесное есть
У меня для сердечных ран…
Прости же! – лекарство то: месть!
На что же я здесь, атаман?
И заплачу ль, как плачет
Любовник другой?
И смягчишь ли меня ты, девица,
Своею слезой?»
Горе тебе, гроза-атаман,
Ты свой произнес приговор.
Средь пожаров ограбленных стран
Ты забудешь ли пламенный взор!..
Остался ль ты хладен
И тверд, как в бою,
Когда бросили в пенные волны
Красотку твою?
Горе тебе, удалой!
Как совесть совсем удалить?..
Отныне он чистой водой
Боится руки умыть.
Умывать он их любит
С дружиной своей
Слезами вдовиц беззащитных
И кровью детей!
Составитель М.П. Астапенко, историк, академик Петровской академии наук и искусств (Санкт-Петербург), член Союза писателей России.