Есть люди, встреча с которыми запоминается на всю жизнь. Для меня одним из таких людей стал старшина Зелепукин, легенда Райчихинского погранотряда, который объяснил мне принцип, в дальнейшем лёгший в основу моей личной философии.
Зеля
Зеля был моим первым командиром отделения. Не знаю за какие такие заслуги, но когда я пришёл служить, Зеля уже носил лычки старшины. Для срочника такая ситуация - нонсенс. Офицеры с ним здоровались за руку, а все прочие боялись до дрожи в коленках. Зеля единственный из срочников отряда носил берцы, и, когда цокот его подковок слышался на лестнице учебного центра, всё живое замирало: "Зеля идёт...".
Говорят, он на спор ломал кафель кулаками в туалете.
Я не видел, но видел, как он ломает кавказцев, рискнувших поставить под сомнение его авторитет. Широкоплечий, с огромными ручищами и взглядом питона Каа, он никогда не повышал голос. Даже когда занимался рукоприкладством.
Однако, справедливости ради, отмечу, что молодых Зеля никогда не обижал, и я ни разу не видел, чтобы он злоупотреблял своим положением или физической силой. Всем бы духам такого командира, но... Зеля не остался на контракт, как его не уговаривали. Не остался, скорее всего, по тем же самым причинам, по которым не остался потом и я. Но не будем о грустном...
Зеля рассказал мне то, что перевернуло моё восприятие реальности.
Иногда, во время подготовки к завтрашнему дню, он просто по-человечески, за рамками устава общался с нами, молодыми, стараясь честно выполнить свои обязанности командира и помочь нам адаптироваться к новой реальности, радикально отличавшейся от гражданской жизни.
- Вот ты кто по сроку службы? - спрашивал он меня.
- Дух, - отвечал я.
- Нет, - качал Зеля головой, - ты не дух, ты ещё запах. Духом ты станешь, когда присягу примешь. А пока ты просто запах. Но в этом нет ничего оскорбительного, как нет ничего оскорбительного в том, чтобы быть маленьким ребёнком. Здесь ты будешь взрослеть. Быстро. Иногда очень быстро. Иногда так быстро, что почувствуешь, что можешь сломаться. Иногда ты даже будешь видеть, как другие ломаются. А чтобы тебе не сломаться, тебе нужно знать секрет силы духа. Если ты его поймёшь, тебе ничего не будет страшно. И весь этот ад станет для тебя школой жизни. Вторую жизнь проживёшь и станешь куда сильнее, чем был.
Каламбур про силу духа я сразу понял, но когда Зеля открыл мне секрет - я не врубился. Уже спустя многие месяцы, уже когда Зелю перевели в гарнизон, а я отправился на заставу, когда прошёл через дедовщину и через стодневку, вот тогда я понял то, что хотел донести до меня мой первый командир отделения - старшина Зелепукин. С теплотой вспоминаю этого великого человека и делюсь с вами его мудростью.
Сила духа
После армии я работал в бригаде альпинистов. Бригадир называл мена "матрос Лом" и часто оставлял на объекте за старшего. Работал я хуже остальных, но имел свойство не впадать в ступор, когда что-то шло не так. Причина тому была простой:
после армии все "проблемы" на гражданке воспринимались как развлекательная прогулка.
На учебке Зеля объяснял нам, что летать как электровеник по казарме - это ерунда. Настоящая служба начнётся, когда придёт наш младший призыв. Почему? Тому есть три причины:
- о новобранцах на учебке заботятся и их берегут, словно это детский сад (это по армейским канонам берегут, а не по гражданским);
- после окончания учебки ты попадаешь в боевое подразделение и становишься низшим звеном в пищевой цепочке и твоя судьба уже в прямом смысле слова никого не волнует;
- отслужи 6-7 месяцев и у твоей дедвы начнётся стодневка, а ты превратишься в чижика - человека, исполняющего желания. Вот тогда ты будешь вспоминать учебку с той ностальгией, с какой взрослые люди вспоминают безвозвратно ушедшее детство.
И именно этот самый тяжёлый период службы становится кузницей духа, в которой ты либо сгоришь, либо станешь как лом.
Зеля говорил:
- Если дух вынужден выживать, это ещё не значит, что он слаб. Потому что выживать можно по-разному. Придёт время и кто-то из духов станет дедвой. Но не все. Станут лишь те, кто понял секрет силы духа и не сломался. А секрет этот очень прост: НЕ ВЕРЬ ТОМУ, ЧТО ПРОИСХОДИТ.
Слушая Зелю, я из вежливости кивал головой, но, если по-честному, просто боялся задать уточняющие вопросы. Хотя, скорее всего, они бы никак не помогли мне преодолеть моё невежество. Ибо есть вещи, которые, чтобы понять, надо пережить.
- Тебя будут унижать, а ты не унижайся. Тебя будут бить, а ты не ломайся. Тебя будут пытаться запутать, а ты не теряйся. Тебя будут обвинять, но ты себя не вини. Запомни: не верь никому и ничему. Что бы не произошло - это не имеет никакого значения. Значение имеет только одно: усомнился ты в себе или нет, растерялся ты или нет, посчитал себя виноватым или нет.
Спустя многие годы, профессионально занявшись психологией и философией, я назову этот принцип "принципом внутреннего приоритета".
Принцип внутреннего приоритета
Свою философскую школу я назвал венаторианством - от латинского "venator" в значении "охотник". Охотник - это не хищник с ружьём, это не убийца и не агрессор. Армия очень убедительно продемонстрировала мне, что агрессивные люди, стремящиеся к доминированию над остальными и упивающиеся чувством власти над более слабыми, мало чем отличаются от тех, кого они унижают.
Между хищниками и жертвами нет разницы, потому что и те, и другие действуют автоматически и являются заложниками своих эмоций.
Охотник - человек, побеждающий, в первую очередь, своего собственного, внутреннего Зверя (неконтролируемые эмоции) силой разума, то есть волей и интеллектом. Он хорошо понимает свои интересы и умеет действовать, исходя из долгосрочных перспектив. Охота, о которой идёт речь, - это активный процесс созидания счастья, осуществления мечты, раскрытия творческого потенциала.
Когда Зеля учил меня никому не верить, он имел в виду не только других людей, стремящихся мной манипулировать, но и голос моей собственной внутренней Жертвы, который побуждает к сомнению в самом себе.
- Я видел, как одни люди превращают других в рабов, просто вешая им лапшу на уши. Одни люди убеждали других в том, что те виноваты, а значит "должны". И это "должен" превращалось в клеймо раба: человек сам соглашался со своим положением, потому что верил в то, что ему говорят.
- Уже работая психологом, я понял, что каждый из нас - жертва своих собственных заблуждений, сам себе надзиратель и тюремщик. Мы сами убеждаем себя в том, что мы в чём-то виноваты, в чём-то плохи, недостойны, некомпетентны, ещё не готовы, или уже упустили свой шанс и поэтому не стоит даже и рыпаться.
Сила духа держится на умении не воспринимать слишком серьёзно всё происходящее, даже если происходящее напоминает какой-то трэш.
Когда дед по призыву говорит тебе:
- Считаю до десяти, и ты стоишь здесь уже с сигаретой!
И у тебя нет времени на то, что задавать глупые вопросы типа "а как?" и "где?". Ты можешь просто сказать себе: "Я не могу, потому что это невозможно" и пойти мыть туалет. А можешь перестать оценивать происходящее и просто делать то, что нужно сделать. Например, северным оленем бежать по казарме с вытаращенными глазами, на ходу проводя мозговой штурм, и в итоге сделать то, что ещё десять секунд назад казалось "невозможным". Не ради этого вшивого деда (чёрт бы с ним и его сигаретой!), а ради того, чтобы доказать себе: нет ничего невозможного, есть лишь собственный приговор - тот, который ты сам себе выносишь, и в который сам начинаешь верить, как в какую-то "объективную истину".
И потом на гражданке ты понимаешь: ты вышел за ворота КПП, но что изменилось? У тебя снова тот же выбор: либо мыть сортиры, либо "делать невозможное".
Благодаря старшине Зелепукину, я усвоил закон, который можно назвать экзистенциальным хребтом Охотника: таланты, профессиональные компетенции, знания, умения, навыки - это всё не важно. Это всё вторично. Действительно важно, - не судить о себе по происходящему вокруг. Уметь посмеяться над этим миром тогда, когда он с наглой мордой плюёт тебе в лицо семечковой шелухой, подобно наглому гопнику.
- Пусть весь мир против тебя.
- Пусть не на кого больше рассчитывать.
- Пусть ты остался совсем один.
Плевать! Это не важно. Суть игры в том, чтобы в любых условиях улыбаться и получать удовольствие. В любых. Даже если по факту ты - нищий дух, летящий электровеником по казарме. Что с того? Достоинство духа не в толщине подшивы и наличию подковок на сапогах, а в том, что его невозможно сломать. Его нельзя сломать, ибо он не верит в происходящее.
И да, легко быть дедом и чувствовать себя уверенно, когда тебе твои духи накрывают поляну каждый "нолик", когда никто не угрожает твоему положению и быстро исполняются все твои поручения. Когда ты имеешь статус и ресурсы. Тогда легко, оценивая внешнее положение вещей, дать себе высокую оценку и насладиться тем, что есть. Однако любой старослужащий по-настоящему гордится тем периодом своей службы, когда он был духом, не имеющим ничего и могущим положиться лишь на самого себя, свою смекалку и находчивость. Потому что именно этот период является настоящим экзаменом на вшивость, показывающим твоё истинное лицо. Период, когда дух прикасается к бесценной сокровищнице своего духа, обретая духовную свободу от внешнего мира. И этот мир вдруг отступает, опускает свои ручищи и говорит:
- Хоть ты всего лишь дух, но я ни шиша не могу с тобой сделать! Ты всё равно такой же самоуверенный дебил, каким и был! Так живи же счастливо, матрос Лом, и никогда более в себе не усомнись. Ибо более не ты принадлежишь мне, но я принадлежу тебе!..