Кухня пахла корицей и разочарованием. Анна приготовила рождественское печенье, стараясь заглушить тоску, которая подкрадывалась к ней с каждым годом все настойчивее. На столе лежала старая коробка с семейными реликвиями. Смахнув с неё пыль, она открыла ее и увидела стопку писем. Пожелтевшая бумага, знакомый почерк — это были письма ее сына, Артема, из далекого детства. Она с трепетом взяла одно из них. В конверте, как вчера написано, «Моей любимой маме» и дальше неразборчивый детский рисунок. Она бережно развернула письмо, и строчки вмиг вернули её в прошлое.
Письмо датировалось 1998 годом, Артёму тогда было десять. Он писал о том, как хотел пойти с классом на экскурсию, но она отказала ему, так как «не было денег». Анна вспомнила этот момент: она действительно тогда была очень стеснена в тогдашних средствах, но ей казалось, что сын «просто капризничает». Дальше в письме сын написал, что «мама больше любит мою старшую сестру», потому что она «умнее и примернее».
Анна похолодела. По мере чтения писем перед ее глазами вставала картина ее естественных ошибок, совершённых под маской любви. Она помнила, как ругала сына за то, что он был рассеянным, не понимая, что ему просто нужно больше поддержки. Она помнила, как ставила в пример старшую дочь, не понимая, что тем самым обижала сына. Моменты, которые она когда-то считала невинными, теперь стали для нее проявлением жестокости и несправедливости. Теперь эти моменты предстали перед ней как проявление её эгоизма и неспособности понять своего ребенка. В одном из писем, написанных в подростковом возрасте, Артём написал, что «чувствует себя чужим» в своей семье. Анна содрогнулась. Она никогда не думала, что ее действия могут вызвать у сына такие боли.
Читая письма, она видела в сыне маленького мальчика, чья душа жаждала тепла и любви, но натолкнулась на стену её безразличия. Она чувствовала, как поднимается волна вины и раскаяния. Ей захотелось всё исправить, позвонить сыну, попросить прошения. Но, тут же, она начала искать оправдание себе. Она вспоминала, как много работала, чтобы кормить семью, как старалась давать детям все самое лучшее. Она думала и убеждая себя, что всё сделала правильно, исходя из лучших побуждений. Она говорила себе, что «просто хотела, как лучше», что «все родители делают ошибки», что «дети сами виноваты». С каждым новым оправданием вина внутри неё становилась всё сильнее, но признать себя в этом она не могла.
Анна чувствовала, что внутри нее идет борьба. Она была неправа, но признание этого она не могла. Страх потереть свой образ хорошей матери, был сильнее её раскаяния. Этот страх парализовал её, не давая возможности сделать шаг к примирению. В отчаянии она скомкала письма, бросив их в огонь камина. Она смотрела на горящие письма, как на свидетельство собственной вины, которые исчезают в пламени. Вместе с письмами сгорали надежды на понимание и прощение. Анна думала что «лучше всё это забыть и жить дальше», но в глубине души понимала, что не получится просто всё забыть.
Анна убрала коробку с семейными реликвиями обратно на полку. На её лице застыло привычное выражение спокойствия, но внутри всё горело. Она смотрела на рождественское печенье и уже не чувствовала праздничного настроения. Она хотела позвонить сыну, но знала, что не сможет произнести слова, которые так долго ждёт. Она продолжала жить, отрицая свои ошибки и пряча их глубоко в сердце, вместе с сожженными письмами из прошлого. На кухне по-прежнему пахло корицей...
Не забудьте подписаться, что бы не пропустить интересные истории:)