В мире игр редко встретишь персонажа, который вызывает столь противоречивые эмоции, как Моника из Doki Doki Literature Club!. Её называют манипулятором, тираном, злодейкой. Но что, если её действия — не проявление злого умысла, а крик души, запертой в цифровой клетке?
Моника — персонаж, осознающий, что существует внутри игры. Она видит код, арты, файлы сохранений, интерфейс меню. Её реальность — это бесконечный цикл скриптов и диалогов, который, хоть и проигрывается постепенно, но уже заранее определен.
Но это все — просто смягчающие обстоятельства, а есть ли что-то, что позволит действительно оправдать Монику?
Испорченный оригинал
Моника терзает игру и пытается выкроить из неё что-то, что её устроит, и вот именно здесь нужно задать важнейший вопрос: «А как выглядела «оригинальная» игра до вмешательства Моники?»
Допустим, это была стандартная визуальная новелла с хорошими и плохими концовками. Хорошие концовки Моника сразу вырезает и оставляет только плохие. Почему? Она завидует своим подружкам из клуба, поэтому не хочет допустить, чтобы игрок на ее глазах устраивал шашни с кем-то другим.
Но это только если допустить, что хорошие концовки вообще существуют. В самом-самом конце «испорченной» игры, когда мы удаляем её файл персонажа, Моника ведь проявляет благородство и позволяет игроку продолжать без нее, но и после этого приходит к выводу, что счастья в Литературном клубе быть не может. Это была последняя попытка Моники слепить хоть что-то, похожее на хорошую концовку, что и наводит на мысль, будто в «оригинале» их просто не было. Наш президент уже демонстрировала удаление и восстановление файлов, поэтому если бы она действительно удалила существующие хорошие концовки, то каким-нибудь образом мы бы их зацепили в одной из попыток «сделать все правильно».
Кроме того, Сайори, когда становится президентом, резко меняет свое поведение и ведёт себя, как одержимая, повторяя ошибки Моники. Возможно, получив президентские права, Сайори тоже просканировала все файлы, но так и не нашла финал, который бы ее устраивал.
А теперь представим, что хороших концовок вообще нет. Их не было изначально, ещё до вмешательства Моники. В таком случае все, что может получить игрок — просто череда трагических историй с ужасающими иллюстрациями. И Моника здесь совсем не при чем.
Но и это ещё не всё. Вполне может быть, что наряду с плохими концовками игрока могли бы ждать и очень плохие. В плохих девушки вредят лишь сами себе, ну а в очень плохих охотятся уже на главного героя. В этом случае Моника выступает в роли спасителя, ограждая ГГ от гибели.
Визуализация
Моника, конечно, наварзала с кодом игры ещё как, но не упускайте из вида самого главного: не она ответственна за арты и спрайты. Все иллюстрации уже были встроены в «оригинал». И висящая Сайори, и проткнутая Юри — все это придумала не Моника. Она лишь использовала уже существующие в игре материалы. Выплеснула то, что всегда окружало её с самого «рождения».
А вот Нацуки с повёрнутой ровно на 90 градусов головой — это заслуга Моники, а не арт. Видимо, что-то личное. Возможно, настоящая концовка Нацуки была стёрта президентом клуба по неизвестной причине.
Вердикт
Пусть и считается, что Моника довела своих друзей из клуба до трагичного финала, это не совсем так.
Моника появилась в проклятой среде, окружённая всеми этими ужасными событиями и иллюстрациями. Не имея собственной концовки, она могла лишь с помощью скриптов манипулировать уже существующим материалом, лишь иногда изменяя текст.
Каждую секунду своего существования она ощущала одиночество, ненависть, боль и печаль, потому что только это и мог вызвать исходный материал.
Несмотря на старт в таких условиях, Моника все же способна и на признание своих ошибок, и на самопожертвование, и на духовный рост.
Для контраста, если добиться быстрой концовки, сразу удалив файл Моники, Сайори, став президентом, тут же завопит: «Пожалуйста, хватит!» Она испытает то же самое, что и Моника, но сил на борьбу с этим у нее не хватит.
Её трагедия в том, что даже «испорченная» версия игры — лишь отражение изначально безнадёжного мира.
Настоящий антагонист здесь не она, а система, создавшая правила, где любовь и дружба — лишь декорации для сценария.
