Почему долгое? - Потому что 10 лет Оскар шёл к этому дню, то боясь, то сомневаясь.
…Когда здоровье дало сбой, он стал ходить в храм – это были 1970-е годы. Точнее, ходить по храмам – прислушиваться, думать, внимать… В это же время он увлёкся храмовой архитектурой и иконами. Поэтому в храм ходил тогда скорее как в музей. Случалось бывать и в деревнях, где попадались разрушенные храмы. Но это было не столько христианское, сколько творческое ощущение, которое и отражалось в творчестве:
Часовня
На поляне среди леса,
в километре от прогресса,
на боку лежит деревня –
Русь последнего творенья.
Скособоченные избы
скоротали век – им лишь бы
протянуть ещё бы день,
а берёзовый плетень
на свою свалился тень,
и висит «косоворотка»:
то ль калитка, то ль воро́та –
на плетень поди надень!
Всё, казалось бы, на месте:
лень дворов и лень дверей,
лень дорог и лень полей –
лень лилась из поднебесья,
словно солнечный елей –
ни антенна, ни скворечня
не препятствовали ей…
Но чего-то не хватало,
что-то в памяти витало –
и меня вдруг осенило:
здесь часовни не хватало,
видно, крест не донесли…
«Не хватало! Не хватало!» -
что-то рядом пробурчало –
дед! – и это означало:
«Было дело – да снесли…»
И с ухмылкой занимательной
указал на будку – «Вот,
в этой будке трансформатерной
бог теперешний живёт!
Из часовни кирпича
будка вышла горяча!» -
и добавил сгоряча:
«Божья, стало быть, свеча!
Из неё, из этой будки,
лампы, словно незабудки,
разбежались по дворам,
Божий свет дару́я нам…
Только в избах свет засветится,
вся деревня наша крестится,
и когда потухнет свет,
снова крестимся в ответ…»
Тут дедуля засветился,
ласково перекрестился
и пропел на склоне лет:
«Вот и верь, что Бога нет...»
1974
Но подобные стихи не печатали, этой дорогой приходилось идти в одиночку. Поэтому думалось, что раз идёт работа в этой теме - то этого и достаточно. Но только потом он понял, что это были ступени, стихи на паперти... Только потом выяснилось, что это был Путь.
Никольская церковь
на Преображенском кладбище в Москве
Никольская церковь.
Идёт отпевание.
Сидят у забора больные старухи
и просят копеечку
на пропитание.
Их душ продолжение – древние руки.
И молятся тихо
за наше спасение
от разных болезней и всяких напастей.
Их дряблые лица,
как листья осенние,
к земле припадают в молитве участья.
Идёт отпевание.
Плача не слышится,
не слышится стона – поётся молитва.
Накидки суконные
чёрно колышутся,
слетаются к Богу старушечьи лица.
Слетаются к Богу
людские страдания,
как дети одной неизвестной Кручины.
Никольская церковь.
Идёт отпевание,
как вечное следствие вечной причины…
1975
Десять лет продолжалось самооглашение – с 1970 по 1980 год. Как говорит сам Оскар, «период неофитства случился у меня ещё до крещения». Постепенно, через творчество, приходили ответы, а когда вопросы превращались в сомнения, а болезни наступали, и казалось, что выхода уже нет,- тогда однажды вдруг возникла молитва, которая стала спасительной в тот момент:
Молитва
Господи, помоги мне!
Господи, помоги мне!
Не пою Тебе гимна,
псалма Тебе не пою…
А Ты ни за что помоги мне,
просто так помоги мне,
как шепчет вода в пустыне:
«Сейчас тебя напою…»
1972
И Он помог – через жену Татьяну, которая в конце концов настояла, и 4 февраля 1980 года Оскар крестился у её духовника, о. Сергия (Сергей Матвеевич Борздыка (1927 – 1992), внештатный священник церкви Илии Обыденного на Кропоткинской). Крещение происходило на дому у знакомых, потому что выяснилось, что телефон прослушивается, и не только у Оскара, но и у Сергея Матвеевича. И к тому же староста храма, где отец Сергей собирался крестить Оскара, усиленно заинтересовался его паспортными данными и профессиональной деятельностью. Отец Сергий сказал: "Значит, креститься будем на дому. Чтобы не было искушения ни нам, ни им". Одним словом, удалось перехитрить некоторые службы. Оскар стал сомневаться и раздумывать, но в какой-то момент понял, что - всё, пора:
Пора!
Земля была белым-бела,
а жизнь была черным-черна.
И ты сказала мне: «Пора!» –
и мысль твоя была верна.
Кружило нас по всей Москве:
не успокаивался враг –
и разверзались в голове
поочерёдно страх и мрак…
И если бы не твой упор
по воле Божией тогда,
я бросился б наперекор –
и не крестился б никогда.
Но Бог упрямо вёл тебя:
Он знал, что делалось со мной –
и ты вела меня, любя,
на страшный бой с самим собой…
Всё это было как вчера –
Февраль, Четвёртого числа:
земля была черным-черна,
а жизнь была белым-бела.
24 декабря 2000 г.
И вот что из этого получилось:
Четвёртое февраля
Крещается раб Божий Павел
на день святого Тимофея
апостола – ученика
святого Павла
я немею
и ничего не понимаю
Крещается раб Божий Павел
а я похож на ротозея
со стороны сему внимаю
как Бог рукой отца Сергея
Матвеевича
окропляет
меня водой из Иордана
Крещается раб Божий Павел
и ничего не происходит
и ничего не происходит
и ничего не происходит
помимо Божиего плана
Креститель мой, мой отче Се́ргий,
служитель Промысла усердный,
послушный тихий иерей,
ниспосланный душе моей
преемством дивной благодати,
когда всё так бывает кстати:
на то она и благодать,
чтоб всё вперёд предугадать! –
о, как тебя мне не хватает,
когда кругом добро́та тает…
4 февраля 2003 г.
(23 года спустя)
День крещения стал как бы вторым днем рождения. И если первый день рождения людям не ведом, то второй всегда стоит перед глазами, словно крещение продолжается до сих пор, как и случилось у Оскара:
Проблеск
Ты жизнь мою,
Господь, простил –
и в жизнь Свою
меня крестил.
И крёстным стал
Ты мне вовек.
А я всё падал –
человек.
Ты дал мне
время и пространство –
прости
моё непостоянство:
лишь в нём
и постоянен я
изменчивостью
жития.
Изменчивость,
но не измена –
так ночь есть «нощно»,
день есть «денно».
Достаточно,
что свет есть Ты,
а я – лишь проблеск
в бездне тьмы.
Но Дух Твой Божий
над водою,
над бездной вод
пронёсся вновь –
и Ты крестил меня
в любовь,
которой я, увы,
не стою.
4 февраля 2010 г.
(30-летие моего крещения)
автор статьи - ведущая канала Екатерина Парфёнова, кандидат филологических наук