Помощник президента России Владимир Мединский заявил, что артисты, которые открыто высказываются и выражают мнение о политике, напоминают кухарок, желающих управлять государством.
Не будем настаивать на напрашивающейся параллели, связанной с прежней работой Мединского. По той же логике допускать кухарку к управлению культурой также не следует. Не будем зацикливаться на очевидном - на высокомерии автора этих слов. Пусть в отмеченном высказывании собственная субъектность Мединского замаскирована отсылкой ко всем известной ленинской сентенции, которую он априори не принимает.
Давайте поговорим конкретно о праве людей выражать свое мнение о политике, то есть о ходе дел в своем государстве и о том месте, которое их государство занимает в делах мира.
Не все верят врачам. Моя жена им тотально не доверяет и, насколько ей достает возможностей и терпения, старается всегда обходиться своими силами и без их услуг.
Я врачам верю. Считаю, что, независимо от профессионального уровня отдельно взятого медика, его знания и навыки превосходят вес моей «аналитики» перенесенных ранее заболеваний.
Однако бывает, что даже я с моей верой в человека в белом халате сомневаюсь в примененной им тактике лечения болезни или эффективности прописанного лекарства. По разным причинам. Но во всех случаях немаловажно, что я нахожусь «внутри» своего организма, а врачу в это нутро доступа нет. И я, в отличие от врачевателя, имею возможность ежесекундно наблюдать за своим организмом и за его реакциями.
Но главное, что мне хочется сказать данным примером, это то, что я способен на собственное мнение о том, какое врачебное действие приносит моему организму пользу, а какое – вред, и это мнение могу высказать врачу. Даже правильнее сказать – я ИМЕЮ ПРАВО на собственное мнение. Ведь в первую очередь речь идет о пользе или вреде лично для меня и только во вторую – о его профессиональных самолюбии и репутации.
Кто спорит, высказывая свои мысли врачу, я могу ошибаться в выводах и оценках. Тогда тем более хорошо, что я поделился со специалистом своими сомнениями. Приведя веские доводы и дав необходимые разъяснения, он их развеет. А иначе, продолжая жить в моей голове, они могут сильно подорвать исполнительность, а значит, навредят самому процессу выздоровления.
По мнению Мединского, люди должны заниматься профессионально тем, на что учились. Поэтому сам он никогда не станет давать советы режиссерам и актерам, как работать над фильмами.
«Я не буду советовать балетмейстеру или давать указания режиссеру, потому что не разбираюсь. Когда деятель культуры думает, что каждая кухарка может управлять государством, начинает давать советы, как руководить страной, — это то же самое», — так сказал Мединский.
Он лукавит. Вряд ли не названные им деятели культуры давали конкретные рецепты, указывали конкретные меры ведения национальной политики. Большинство из нас старается такого избегать. В основном потому, что сознаем недостаточность необходимой информации. Её объем сильно отличается от того, каким располагают действующие политики. Но и те не могут рассматриваться как носители единственной и окончательной истины. Иначе не было бы споров о методах и тактиках даже в нашем тотально завертикаленном и надежно укатанном государстве.
А вот то, что люди ощущают вред, приносимый определенными действиями государства лично для них и для их близких, и они лучше, чем далекий барин, представляют, что было бы для них полезно, в это я охотно верю. И почему бы не дать высказаться слесарю, бухгалтеру, актеру? По идее, такая консультация должна служить одним лишь интересам дела. Если, конечно, заботиться об этих интересах.
А так получается, что главным во всех этих делах становится то, что любая критика, любые пожелания либо ставят действующую власть в тупик, либо показывают её в невыгодном свете. И это ощущается властью как главный и определяющий минус в её взаимоотношениях с народом.
Но хуже всего, когда неугодные ей мысли высказывают известные люди. Такие, например, как деятели культуры. К ним публика прислушивается особенно внимательно. Справедливо это или нет – неважно. Прислушивается.
Есть ещё одна неувязка в высказывании советника президента. Он не будет советовать балетмейстеру, вы не будете подсказывать режиссеру, я тем более не буду даже подходить ни к тому, ни к другому. А что бы изменилось, если бы советовали, подсказывали и подходили? Ничего - если, конечно, вы физически развиты не хуже режиссера или даже балетмейстера. Ну отделались бы синяком-другим - вам же хуже.
Хотя с чего бы вы, а тем более я, поперлись по пробкам на встречу с балетмейстером? В этой нашей тройственной культурной компании подобная беседа оказалась бы по плечу только Мединскому.
Налицо отсутствие моей и вашей личной заинтересованности в повышении квалификации работника культуры благодаря нашему дилетантскому слову. Потому что его работа крайне опосредованно и чрезвычайно слабым эхом отзывается на общем течении нашей частной жизни.
А работа врача отзывается. А работа политика - ещё как!
Мединский также поддержал отмену концертов критикующих власть артистов. Он отметил, что удаление с афиш и отмена концертов из-за критики власти и путинской военной операции, нормальны в условиях военного конфликта.
А почему нормальны? В нормально функционирующем обществе, заинтересованном в понимании реального спектра мнений, это ненормально. Нормально только в ненормальном, перекошенном обществе, устроенном по щучьему велению и по личному хотению единоличного правителя.
И долго ли продержится криво построенная конструкция, основанная, с одной стороны, на зажиме честно высказывающих свое мнение людей, а, с другой, - на поощрении грубо льстящих лицемеров?
Сегодня пришлось вспомнить и о том, что Мединский является председателем Российского военно-исторического общества (РВИО). Сколько всякого необычного и диковинного услышали мы от него в данной роли! Но сегодня отличился не он сам, а его младший коллега, научный директор РВИО Михаил Мягков.
После заявлений президента США Дональда Трампа о переименовании Мексиканского залива в Американский Мягков предложил переименовать Финский залив в Санкт-Петербургский. Он подчеркнул, что «чрезвычайный уровень русофобии» со стороны Финляндии и Швеции требует переименования залива, а переименование несет в себе «историческую справедливость и соответствует политическим реалиям».
Подскажите, кто знает, названия пилюль, позволяющих не ошалеть от не прекращающихся инициатив инициативных людей? Ну выть же хочется от абсурда, продвигаемого в качестве нормы нашей жизни!
И получается, что, напрочь отрицая и порицая всё, что делается ненавистными Соединенными Штатами, эти субъекты раз за разом пытаются повторить всё, что делается Америкой. Они исходят из единственного принципа: им можно, а почему нам нельзя?
Все мы позволяли себе в детстве (и иногда позволяем себе, став взрослыми) глупые поступки, копируя то, что сделано кем-то другим. И вспомните, что нам говорила в таких случаях мама: «А если Вася начнет биться головой об стену, ты тоже будешь?».
Я не знаю биографии Мягкова, но одно понятно, что мамы у него не было.
С другой стороны, предложение содержит перспективы на движуху самого высокого пошиба.
Вот исправятся Швеция с Финляндией, можно будет залив снова переименовать – на этот раз в Шведский. Для разнообразия и чтобы никому не было обидно. А можно переименовывать его, например, с годичной периодичностью.
Если разобраться, патриотическая работа по переименованию таит в себе неисчерпаемые перспективы. Чехия – средоточие русофобии. Почему бы обувь под названием "чешки" не переименовать: в Воронеже – в воронежки, в Архангельске – в архангелогородки, в Москве…?
Поляки чехам в русофобии уж никак не уступят. Значит, треска впредь не будет по-польски, а опять же по-воронежски.
Стойте, увела меня фантазия от географии. А ведь существует ещё русофобская Япония с её несправедливо названным Японским морем.
Да и японского городового нам, дорогие, следовало бы пореже вспоминать.
И так далее.
И тому подобное.