Привет, я Наташа. Добро пожаловать в мой дневник.
Несколько месяцев назад я познакомилась с телесно-ориентированным психологом.
Она сказала фразу, которая зацепила меня, — «Тело помнит всё».
Эти слова не отпускали, и я пошла к ней на приём.
Она нажимала на болевые точки в теле, а я должна была чувствовать эмоции. Вспоминать.
И я вспомнила.
Этот сеанс был в начале зимы, но сегодня мне снова пришло в голову одно детское воспоминание.
Я — маленький ребёнок, жаждущий внимания матери.
Но она занята, ей не до меня.
Я понимаю, что взрослым бывает тяжело. Понимаю, как сложно уделять ребёнку 24 часа в сутки.
Но то самое ощущение — «уйди, не мешай» — живёт во мне до сих пор.
Как я отвергала себя
Мне стало себя жаль.
Я вдруг увидела: именно так я относилась к своему телу.
Что-то болит? Да бог с ним, само пройдёт. Таблетки — и хватит ныть.
Оно мешало мне жить мою жизнь.
Я так хорошо научилась игнорировать своё тело, что даже набор веса до 150 кг меня не смущал.
Тело хранит непрожитую боль
Психолог помогла мне осознать, сколько в моём теле непрожитой боли.
Непрожитой — значит неосознанной.
Скрытой.
Запертой в глубине подсознания, откуда она выплёскивалась в бесконтрольные зажоры.
Причины зажоров незримы, потому что они неосознаны.
Разум не видит причинно-следственных связей.
А почему?
Потому что в детстве я не умела переживать боль.
Потому что со временем эта боль росла, как снежный ком,
и разум предпочёл спрятать её от меня.
Проживать боль — больно
Я сижу.
Я проживаю.
Я реву.
Чувствую, как сжимается грудь, как ноют плечи, как наливаются тяжестью ноги.
Всему телу душевно больно.
Разум пытается переключиться.
Вот только что я плакала,
а вот уже раз —
и какая-то посторонняя мысль уводит меня в сторону.
И как будто уже не больно.
Но я вижу этот механизм.
Это бегство.
Это попытка заглотить боль, снова не дать ей выхода.
Я возвращаю её.
И слёзы снова текут градом.
А дальше то что?
Ну вот, боль.
Вот мне плохо.
Зачем я делаю это с собой?
Боль уходит, а за ней приходит гнев.
А вместе с ним — осознание.
Происходит переоценка прошлого.
Мой взрослый разум пересматривает детские травмы.
И находит ответы.
Меняется поведение.
Меняются внутренние ориентиры.
Я начинаю понимать, что мне нужно.
Я вижу:
отношение к моему телу сложилось не просто так.
Я была отвергнута матерью — и теперь сама должна что-то отвергать.
Так работает родовая программа.
Так формируется травма отвержения. И я отвергала своё тело.
Я плачу.
Потому что искала ответ много лет.
И нашла.
Моё тело хотело внимания.
Хотело заботы.
Но, как ребёнок, которого недолюбили, оно устало просить — и начало бунтовать.
Я кормила его всяким мусором,
чтобы оно не могло сказать мне:
«Мне больно жить так, как ты живёшь».
А теперь, когда я услышала его голос,
оно кричит.
Оно рычит.
Оно разрушает всю мою жизнь.
Потому что всё, что я построила,
привело меня к тому,
что я стала 150-килограммовой, несчастной женщиной.
И это не имеет никакой ценности.
Ценен только опыт.
Ценен путь, который я прошла.
Ценны внутренние трансформации.
А дальше?
Прожить боль,
чтобы понять, как я больше не хочу —
это лишь половина дела.
Осталось понять, чего я хочу.