Сегодня речь пойдёт об одном из самых сложных, на мой взгляд, текстов Фрейда. Сложный он уже хотя бы потому, что стремится раскрыть сразу три важных для психоанализа феномена и установить связь между ними. Кроме того, здесь мы уже имеем дело со второй топикой (Я, Оно, Сверх-Я), а также Фрейд обращается к примерам Человека-Волка и маленького Ганса — следовательно читать этот текст лучше, когда уже произошло знакомство с другими.
Для начала, конечно же, нужно обозначить, что за феномены здесь рассматриваются, потому что дьявол, как всегда, кроется в деталях.
Торможение — это психологическая невозможность выполнять какое-либо действие (например, сексуальная импотенция, невозможность выступать на публике и тд).
Симптом — его Фрейд здесь рассматривает в узком смысле слова, как следствие неудавшегося вытеснения, компромиссное замещающее образование, которое приносит удовольствие, но не первоначальным, а окольным путем.
Между симптомом и торможением здесь проводится функциональная разница: торможение используется Я для избежания конфликта с другими инстанциями, симптом зарождается уже из этого конфликта. Торможение — способ избежать симптома, не допустив вытеснения, симптом же возникает в результате случившегося вытеснения. В широком же смысле слова торможение также можно считать симптомом.
Тревога — все тот же ключевой аффект, безобъектное состояние, которое также может называться в психоаналитической литературе страхом (это лишь разные переводы немецкого Angst). Таким образом здесь тревога = страх.
Если попытаться ухватить самую суть этого текста, то я бы сформулировала ее так: тревога/страх — это всегда страх кастрации. Кастрация здесь диалектический термин, означающий и утрату, и приобретение. Кастрация — это всегда про утрату чего-то старого и привычного, взамен которому может прийти что-то новое (здесь можно вспомнить теорию кастраций Дольто, посредством которых и происходит развитие). Также кастрация — это про отделение: изначально отделение от объекта привязанности (матери), затем — отделение части себя, делающей возможное соединение с объектом (у мальчиков — фаллос во время прохождения Эдипа). Страх смерти таким образом — все тот же страх кастрации, ведь смерть — это тотальное отделение от всего, к чему имелась привязанность.
Торможение и симптом же — это способы с вышеупомянутой тревогой/страхом не встречаться. Вновь обращаясь к случаю маленького Ганса, Фрейд пишет:
«Тревога при фобии животных - это преобразованный страх кастрации, то есть реальная тревога, то
есть страх перед действительно угрожающей опасностью или опасностью, оцениваемой как реальная. Здесь тревога порождает вытеснение, а не вытеснение - тревогу, как я думал раньше.»
То есть на примере маленького Ганса мы видим, как страх кастрации ведет к формированию фобии, которая через торможение (отказ выходить на улицу, чтобы не встретиться с падающей и т.д. лошадью) позволяет избежать ситуации опасности, провоцирующей тревогу.
Как видно из цитаты выше, еще одна важная тема, которую Фрейд поднимает в данной работе — взаимосвязь тревоги/страха и вытеснения. Согласно первой теории страха Фрейда, тревога является следствием ограничения сексуального влечения, чьи представления вытеснены, а аффект подменяется тревогой. Согласно второй, опять же, как видно выше, наоборот. При этом нельзя сказать, что вторая теория заменила первую, как это работает и с топиками — скорее, она ее дополнила.
Аналогом вытеснения при неврозе навязчивости выступает изоляция, связь которой со страхом кастрации здесь также исследуется.
«Если иметь в виду, что при неврозе навязчивости Я в гораздо большей степени представляет собой место действия симптомообразования, чем при истерии, что это Я крепко держится за свою связь с реальностью и сознанием и при этом
использует все свои интеллектуальные средства, более того, что мыслительная деятельность гиперкатектирована и эротизирована, то, наверное, такие вариации вытеснения станут нам более понятными.»
Здесь Фрейд вспоминает свой труд «Тотем и табу», а именно — древнее табу на прикосновение, которое находит выражение в неврозе навязчивости: «Если задаться вопросом, почему избегание прикосновения, контакта, заражения играет такую важную роль в неврозе и становится содержанием столь сложных систем, то находится ответ, что прикосновение, физический контакт - это ближайшая цель как агрессивного, так и нежного объектного катексиса.»
С помощью изоляции представления у невротика навязчивости отделяются от аффекта, что позволяет их не забывать, но обезвреживать подобно вытесненным. Также изоляция может действовать как средство изъятия связи между различными мыслями и ассоциациями. Здесь любопытна уже кляйнианская идея о том, что нарушения мышления могут быть следствием затруднения в прохождении Эдипа: как невозможно принять, что родители, соединяясь, создают новую жизнь, так невозможно и допустить соединение двух мыслей, которое приведет к появлению третьей.
Подытоживая все сказанное: в ходе развития ребёнок неизбежно сталкивается с ситуациями опасности, вызывающими страх/тревогу кастрации, что является весьма неприятным переживанием. Чтобы его избежать, можно прибегнуть к торможению, то есть просто не делать чего-то (подвох в том, что за неделание отвечает бессознательная часть Я, которую не так уж просто потом заставить делать). Но иногда этот вариант не подходит — тогда случается вытеснение (или изоляция). Об удачном вытеснении мы ничего не знаем, а вот не вполне удачное оборачивается симптомом, который одновременно и помогает избежать опасности, и позволяет пережить запретное наслаждение. Тревога предшествует вытеснению и может быть его результатом. Симптом — способ избежать тревоги и результат столкновения с ней. Такие дела!
Автор: Гуменникова Светлана Петровна
Психолог, Психоаналитик
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru