- Я сказал всех. Вы мне мешаете. Потом позову.
- Ну-с, что предшествовало Вашему обмороку, сударыня? Продолжил фельдшер.
- Поругались мы с мужем, понервничала я, вот и …
- Так.. а раньше с Вами подобное случалось?
- Никогда.
- Вот то-то и оно..что никогда… бормотал фельдшер себе под нос, осматривая Тосю.
Наконец, он хлопнул себя по коленкам и легко поднялся с кровати: - Дело ясное, барышня. И, как говорится, житейское. Я, конечно, выпишу Вам направление в районную больницу для подтверждения моего диагноза. Но, думаю, тут все ясно.
- Доктор! У меня что-то серьезное?
Степан Кондратьевич встретился глазами с Тосиными: они были размером с блюдца. И ласково улыбнулся.
- Не переживайте. Нормальная «болезнь» замужней дамы. Если мое предположение верно, быть Вашему мужу отцом. Месяцев, эдак, через семь. Ну что, обрадуете благоверного?
- Нет!!! Отчаянный свистящий шепот ошарашил старика. Тося дернула его за рукав, заставив снова плюхнуться на кровать: - Доктор, прошу, ничего ему говорить не надо!
Степан Кондратьевич озадаченно смотрел на Тосю, улыбка сползла с его лица. Губы Тоси снова затряслись, в глазах опять появились слезы…
- Неизвестно у нас ничего с ним, доктор… может и не будет он отцом…тут такие обстоятельства…не хочу ему ничего говорить…может, уеду… и все… Тося снова беззвучно заплакала.
Старик расстроенно смотрел на ее хрупкое, трясущееся тельце. Потом погладил ее по голове: - Ты не переживай, голубка. В жизни всякое бывает. Только глупости в отчаянии не сделай, не убивай дитя…
И улыбнулся, увидев, как вскинула Тося вмиг просохшие глаза, как будто говоря: «- Да как Вы могли такое подумать?!».
- Ну, вот и хорошо. Все будет отлично у тебя. Организм крепкий, нервы тоже. Обморок – это для твоего состояния естественно. Съезди в больницу. Покажись доктору. Ну а дальше дальше сама решай. Вот направление. Муж – войдите!
- Ничего страшного. Такое бывает. Говорил он через минуту тревожно смотрящему на него Илье: - Съездит в больницу, доктору покажется. Однако, думаю, основания для волнений нет. Вы, очевидно, поссорились, она переволновалась, поднялось давление, ну и….это бывает часто и со многими. Всего хорошего.
- Тосечка, ты прости меня… Но вид Ильи был ей сейчас ненавистен. «Недалекая и ограниченная» Тося безразлично отвернулась к стене.
- Илья, оставь ее здесь. Ксан Ксаныча до утра не будет. Надежда, кажется, начала что-то понимать. Дай ей успокоиться. Завтра и поговорите. Пусть тут поспит. Илья нехотя вышел.
- Тось…Надежда смотрела на Тосю понимающим взглядом. Вместо ответа та кивнула: – Только Катьке не говори…
- Даю слово. Ты меня знаешь. С Ильей … будешь решать?
- Да… Тося устало откинулась на подушки…не знаю ничего пока.. после такого что сегодня было… говорил, что я ему карьеру строить не даю, что я недалекая и ограниченная…может, и уеду, пока незаметно ничего, там и на развод подам…
- Вот что, подруга, давай-ка спать… утро вечера мудренее. Завтра на работу. С утра и будешь решать.
С этими словами Надежда укрыла Тосю одеялом и погасила свет.
Утром поселок гудел, как потревоженный улей. Даже приближение нового года отошло на второй план. Скандал самой известной поселковой пары обсуждали все.
Тося благоразумно пришла домой, когда Илья уже ушел на работу. Пришла в контору, игнорируя красноречивые взгляды секретарши и бухгалтерши, показала директору направление к врачу. И уехала в город на утреннем автобусе. Незаменимая Аленка, набравшаяся опыта, осталась за нее. Врач подтвердил диагноз. Ей быть скоро мамой. А вот что делать с папой… голова Тоси гудела. Она послонялась по городу, но даже районный магазин в этот раз ей был неинтересен. Можно было, конечно, посмотреть коляску и ползунки…но зачем таскать их по всей стране, если…
Так и просидела на автостанции до вечернего автобуса.
А в леспромхозе первым делом на Доске объявлений увидела весть о внеочередном открытом заседании комитета комсомола. Повод был один: разбор ссоры комсомольцев Ковригиных. Основной докладчик Варвара. Тосе было все равно кто ее будет разбирать и за что. Усталость и безразличие, навалившиеся после вчерашнего, не оставляли ей сил подумать о чем-то еще. Ее сейчас больше занимал будущий ребенок и их дальнейшая совместная жизнь. Прошлое скоро станет прошлым. Надо думать о будущем.
Это она и озвучила Надежде, придя к ней, а не домой. Та накормила ее ужином, уговорив Ксан Ксаныча на внеочередной киносеанс.
- Хороший у тебя муж, Надежда. Потому что взрослый, с опытом и оттого понимающий. Сделала вывод Тося, отодвинув от себя пустую тарелку.
Надежда молча с сочувствием смотрела на нее.
- А где Катька?
- На дне рождения с Сашкой. Не хотела идти, Сашка настоял. Я его подговорила. Ну и хорошо. Только ее тут сейчас не хватало.
- Это точно… устало сказала Тося…идти домой ей совершенно не хотелось. Там уже ждал ее Илья. Почти бывший муж… и почти что враг.
- Тось, ты все-таки того.. с плеча не руби… развод дело быстрое, а потом…осторожно подала голос Надежда.
- Ничего, на собрании завтра нас и так «разведут». Постараются некоторые. Я ведь отстающий элемент. Мешаю.
- А ты не бойся этого собрания. Вдруг неожиданно громко и твердо сказала Надежда: - Оно, если хочешь знать, даже и к лучшему!
- Это почему? Подняла на нее изумленные глаза Тося. Но во взгляде Надежды было что-то такое…
- А вот завтра увидишь. Но с Ильей тебе поговорить надо. Куда деваться?
До Тосиной комнаты было три шага…но никогда этот путь не был для нее таким длинным и тяжелым.
Илья был за столом. Читал газету. Поздоровался. И снова закрылся ей, как щитом. Боится повторения вчерашнего? Не знает, что сказать? Или уже все решил и …???
Тося не стала об этом думать, усталость наваливалась, защищая и спасая. Молча разделась. Молча постелила себе на диване. И уснула тут же, сходу провалившись в спасительный сон.
Утром Илья не дождался ни приветствия, ни завтрака. Она также молча оделась и ушла на работу. Он посидел в растерянности и тоже пошел на лесоповал.
На вечернее собрание набился полный зал, как в театр на премьеру. Еще бы: не каждый день такие семейные страсти разбирают на собрании. Тося сидела между Катей и Надей. Илья с парнями.
За столом президиума собрался полный состав комитета комсомола, посередине Виктор Снегирев, секретарь. А сбоку тихо присел директор леспромхоза, Петров. Высокий, спокойный мужчина лет сорока. С ним рядом - партийный секретарь Быстров.
Слово взяла Варвара.
- Уважаемые товарищи, разбираем мы сегодня семейный скандал Ковригиных. Точнее: вынуждены разбирать. Хотя с удовольствием, накануне нового года, этого бы не делали. Если бы все наши комсомольцы и комсомолки понимали, что такое советская семья и для чего она строится, что такое семейный союз комсомольца и комсомолки…
- А ты понимаешь? Вдруг раздался голос из зала.
- Что понимаю? Ответила Варвара, силясь рассмотреть задние ряды, откуда прилетел вопрос.
- Ну, что такое семейный этот союз? Ты ж не замужем.
По залу прошелестел тихий смешок.
- А это неважно. Зато я комсомолка. Строго сказала Варвара. И отлично понимаю, что..
- Ну, может, ты насчет комсомолу-то хорошо понимаешь. Как нам к коммунизму идти, допустим. Ответил ей тот же голос: - А как вкусный ужин сготовить мужу, чтобы он по пути к этому коммунизму не помер - знаешь?
На этот раз в зале раздался уже откровенный хохот. Снегирев, гневно постучал карандашом о графин с водой, не забыв бросить взгляд на директора: - Прошу не мешать выступлению докладчика!
- А я и не мешаю! Я же с ней не кашу пришел обсуждать. С задних рядов вышел Ксан Ксаныч. Тося с Катей удивленно переглянулись. Посмотрели на Надежду. Но та сидела с каменным лицом. Как будто ее все происходящее вообще не касалось.
- Так вот…если кашу вылить в чай – что получится? Ничего хорошего. Так и тут: не надо мешать семейную жизнь и общественную. Или надо понимать, что всему надо уделять время поровну: и семье и комсомолу. Жена тоже человек и тоже в коммунизм хочет. А ежели муж у нее по партийной линии пошел, а хозяйство забросил и вот бедная женщина, придя с работы, бьется о домашний быт…до коммунизма ли ей? А муж ее, вместо того, чтобы жене по хозяйству помочь и просто время семье уделить, строит, понимаешь, этот самый коммунизм и приходит поздно вечером домой. Котлет жениных налопается. Которых она ему, придя с работы, из последних сил наготовила. А потом ее же еще и упрекает… в отсталости и некультурности.
Зал снова загудел.
- Тихо, товарищи, тихо! Или я попрошу посторонних очистить помещение и проводить собрание только для комсомольцев. Снова авторитетно застучал по графину Снегирев, косясь на Петрова.
- Виктор, Ксан Ксаныч дело говорит! Поддержал разговор какой-то пожилой рабочий из зала: - Вы молодежь. Сил у вас много, а опыту - мало. Семью развалить дело нехитрое. А разбитую чашку, как говорится, не склеишь.
- Так вы послушайте сначала Варвару до конца! Закипятился Виктор: - А потом уже решайте, кто тут прав, а кто виноват! Для начала надо уважать труд докладчика! А потом уже вступать в прения!
- Ладно, валяй. Пусть говорит, послушаем, что еще скажет. Махнул рукой рабочий. Ксан Ксаныч сел рядом с Надей. И пожал Тосе руку.
Говорила Варвара пламенно и долго. Комсомольцы в президиуме одобрительно головами кивали. Говорила, что не имеет Тося комсомольской сознательности и что мешает Илье, как перспективному начинающему руководителю, идти своим светлым путем на благо социалистического строя.
- А ты помогаешь? Раздался грозный голос Надежды.
Варвара вздрогнула, побледнела, но быстро пришла в себя: - Да, я как его комсомольский товарищ…
- Как товарищ? Голос у Надежды был такой, что весь зал замер и повернулся в ее сторону.
В наступившей тишине Надежда, встала, достав из-под себя толстую черную тетрадь в клеенчатой обложке, поднялась к президиуму и повернувшись лицом к залу и подняв тетрадь вверх, чтобы всем было видно, продолжила:
- Всем хороша ты, Варвара, умная и хитрая. Далеко пойдешь! Одна твоя слабина: не надо было свои тайны дневнику поверять! Как погнали тебя из Вязьмы за связь с женатым директором завода! Далеко ты уехала, чтобы слава твоя черная сюда не добралась. И как влюбилась ты в Илюху. И решила, что сделаешь из него и покорного мужа и хорошего партийца. А потом под его крылышком и сама карьеру построишь! Лесорубы народ простой, к интригам не приучены. Все за чистую монету примут. И глупую Тоську с Ильей развести - раз плюнуть!
- Как Вы смеете чернить мое доброе имя?! Я не знаю этой тетради, я…откуда Вы ее взяли?!
- Я знаю - откуда! Вдруг раздался звонки голос.. Аленки!
- Я ее у тебя и выкрала! Видела, как ты по ночам под одеялом что-то строчишь. Только ты меня за человека не считала. Не обращала внимания. Для тебя люди – блохи. Вот и прогорела ты, гадина, на своей спесивости!
Никто не успел даже глазом моргнуть как отлетела Аленка к стене от Варвариной пощечины и, ударившись, заплакала, вытирая кровь с разбитой губы. Разъяренная Варвара бросилась к Надежде, но тут уж мужики не растерялись: Зайцев схватил ее сзади, заломив руки.
- Полегче, Вась, она же все-таки женщина…
- Падла она, а не женщина! Ее счастье, что баба! А то я бы.. бушевал Зайцев.
- А ну прекратите самосуд! Снегирев уже орал. Не смейте ее трогать! Может, это не ее тетрадь!
- А за что Аленка схлопотала?! За наговор?! Ревел Зайцев.
Но тут Варвара подняла голову: и все, кто был рядом, замолчали. Столько ненависти было в ее глазах: - НЕНАВИЖУ ВАС! НЕНАВИЖУ! ТУПОЕ ТАЕЖНОЕ БЫДЛО! ОТПУСТИ МЕНЯ, МРАЗЬ!
От неожиданности Зайцев ее отпустил.
- Вы сдохнете тут, в своей тайге! Сгниете заживо! А я нигде не пропаду! Я…
Она встретилась глазами с Ильей: - Илюша, сокол мой…зачем тебе эта? Вспомни хоть наши поцелуи и слова, которые ты мне говорил…
Лицо Ильи стало белым, а потом почернело от ярости: он рванул с места, но парни не растерялись. Теперь Зайцеву пришлось держать уже своего бригадира.
- Как тебя земля носит…Илью шатало, как пьяного, глаза налились кровью: - Поцелуи?! слова?! Он уже хрипел, вырываясь из лап Зайцева. Его схватили на всякий случай еще несколько мужчин. Наконец, кто-то догадался взять со стола графин с водой. Вылитая на голову вода немного привела Илью в себя. Он грузно осел на пол, верный Зайцев сел рядом с ним.
- Я же люблю тебя, Илюшенька. Вдруг жалобно, тоненьким голоском сказала Варвара: – После того, что было, как ты можешь отречься от меня?
Дальнейшее никто не смог предотвратить: схватив и разбив графин Илья молнией метнулся к ней, одной рукой схватив ее за косы, а другой приставив осколок к шее. На беленький воротничок Варвары потекла струйка крови. Он пинком кинул ее к ногам сидевшей Тоси, намотав косу на кулак и не отрывая осколок от горла: - А теперь, гадина, говори правду. Пусть я сяду за убийство, но от тебя, твари, мир избавлю. Белая как мел, Варвара молчала, хватая беззвучно губами воздух и тараща глаза.
- Говори, падла. Или я тебе горло перережу! Ну?! Илья сильнее нажал на стекло, воротник стал почти красным.
- Ничего не было. Голос Варвары еле был слышен…это неправда…
- Громче! Взревел Илья и потащил ее за косы обратно к президиуму: - На весь зал кайся, тварь! Говори, паскуда!
- Не было! Завизжала Варвара: - Я оговорила! Он ничего не знал! Я хотела.. в дневнике правда!
Илья отпустил ее косу, отбросил графин и изо всех сил пнул ее ногой в спину. Варвара растянулась на полу, лицом вниз.
- Фельдшера надо позвать. Сказал кто-то.
- Я тут. Из-за спин собравшихся вышел Степан Кондратьевич.
- Аккуратнее надо быть, барышня. И с битым стеклом осторожнее обращаться. Вон как.. порезались.
Приговаривал он, бинтуя Варвару.
- А… она посмотрела на него.
- А когда уедете отсюда порекомендую вам тоже самое. Соблюдать технику безопасности. И на производстве и дома.
- Теперь шрам останется, сказал Зайцев.
- Я тут недавно читал, что в средние века, во Франции, публичных женщин и воровок клеймили раскаленным клеймом в форме лилии. Вдруг сказал очень спокойно фельдшер.
Варвара посмотрела на него. Поднялась, шатаясь: - Я вам всем еще это припомню, я..от меня просто так не избавиться.
- Мы тоже Вам припомним. Вдруг раздался голос Петрова. Краденые золотые сережки жены Вашего бывшего вяземского возлюбленного. И уголовное дело, которое, пожалев Вашу молодость, тогда не стали заводить.
Варвара в ужасе обернулась на него, схватилась рукой за повязку и медленно, пятясь и спотыкаясь о стулья, вышла из зала.
- Так Вы все знали, Василий Сергеич?! Повернулся Снегирев к директору.
- Знал, Витя, знал. Но надо было, чтобы вы во всем сами разобрались. Поняли, кто она такая. Я бы свое слово всегда вставить успел. На этом, товарищи, давайте собрание считать оконченным. Идите по домам. Дайте Ковригиным спокойно до конца во всем разобраться.
Зал загудел, загремели скамьи, люди стали покидать помещение, с любопытством тайком посматривая на остающихся. Но в дверях стоял сам директор и настойчиво всех торопил.
Илья подошел к омертвевшей Тосе и рухнул лицом ей в колени… его трясло, он не мог говорить..
- Валерианочки, молодой человек. Фельдшер поднес к его губам рюмочку. И не пугайте больше так свою молодую супругу.
Выпив, Илья снова без сил упал ей на колени.
- Анастасия, а Вы были у доктора? Снова подал голос фельдшер. Тося замерла.
- Да.
- Диагноз подтвердили?
- Какой диагноз?! Поднял голову Илья.
- Да не пугайтесь Вы так, молодой человек. Нормальный такой диагноз. Будете папой. В следующем году. Вы уж простите меня, что сообщил эту новость без разрешения. Однако, лучше побыстрее Вашему мужу узнать об этом. Чтобы он четко понимал свои комсомольские и семейные задачи.. на ближайшее время. И Степан Кондратьевич лукаво сощурился.
- П-правда?! Илья ошарашенно глянул на жену. Тося, не в состоянии говорить, только кивнула. Илья минуту долго смотрел ей в глаза, а потом снова спрятал лицо в ее платье. И зарыдал.
Надежда послала Зайцева за еще одним графином воды. Фельдшер, укоризненно качая головой, накапал еще капель.
Комитет последним медленно покинул президиум. У выхода из зала, Снегирева остановил вернувшийся Зайцев.
- Милицию будешь вызывать, секретарь?
- Да пошел ты… Снегирев вырвал руку и не оборачиваясь, зашагал из зала прочь.
Рыдания Ильи вдруг прервал тоненький визг Кати. Она прыгала на одной ноге и хлопала в ладоши: - вот хорошо! Вот здорово! Ну и натерпелась я сегодня страху! А как все хорошо кончилось!
- Катя, не кричи так ..голова раскалывается..поморщилась Надежда. Но Катька бросилась ей на шею: - Надюха! Какая ты молодец! Раскрыть целый заговор!
- Да уж.. пришлось постараться, ворчала Надежда, стряхивая с себя Катьку: - Вот Аленке скажи спасибо. Тихая, тихая… а вот как себя показала. Она меня и надоумила. Нашла у Варвары дневник. Прочитала, ужаснулась. И под самое собрание мы его у Варьки и выкрали. Она и не спохватилась. Не успела.
- Ну что, молодежь. Все хорошо, что хорошо кончается. Сказал подошедший директор.
- Теперь у вас забота после нового года на коляску и ползунки собирать. Пополнение идет.
- Ошибаетесь, товарищ директор. Лукаво сощурясь, сказала Катя: - на три коляски! Ох, и зададут наши жару всему этажу! Как втроем орать начнут. Переселять соседей придется!
- Как? Как?! Все, что смогла сказать Тося, поднимая голову Ильи.
- Да мы тебе с Надеждой и не успели сказать. Как у вас все это завертелось. Зато теперь будем жить и радоваться. Надежда положила руку на плечо Ксан Ксаныча. Он ласково похлопал ее своей рукой.
- Тааак, весело протянул директор. Видимо, придется к весне новые ясли в поселке строить.
- Давно пора! Зашумели со всех сторон голоса: - а то молодежи навалом, работы полно, а детей оставить негде! Они тоже в коммунизм хотят!
Уважаемые читатели! Подпишитесь на канал, чтобы не пропустить очередную публикацию.
Также обращаю ваше внимание, что на канале выложены большие тематические подборки: 1. Фанфиков, 2. Рассказов, 3. Статей про кино.
Все доступно для чтения.
Если вам нравятся публикации на канале его можно поддержать финансово, прислав любую денежную сумму на карту: 2200 3001 3645 5282.
Или просто нажать на кнопочку «поддержать (рука с сердечком)» справа в конце статьи.
Заранее вас благодарю!
Ну, или хотя бы поставить лайк) Вам не сложно, а автору – приятно ;)