Найти в Дзене
птицы в искусстве

Я бы хотела быть рыбным филином

Моё имя говорило бы само за себя: я ем рыбовое. Ещё — лягушек, раков, грызунов. Но именно за поедание рыбы люди меня запомнили. Они боялись меня, считали, что я приношу несчастья и лишаю их улова. А ведь я санитар рек: ловлю больную рыбу, поддерживаю естественный баланс. За это несправедливое заблуждение я расплачиваюсь своим видом. Теперь я — исчезающий. Впечатлять — это моё призвание. Я самая крупная сова в мире: больше 70 см в длину, размах крыльев до 2 метров, вес — более 4 кг. Моим домом был бы Дальний Восток России — от Магадана до Приморья, включая Сахалин и Южные Курилы. За пределами России я обосновалась бы в Японии. От других сов меня отличал бы полёт. Обычно совы бесшумны, чтобы не спугнуть добычу — мышек, зайцев. Мне это не нужно: моя подводная добыча всё равно меня не услышит. Поэтому я летаю с шумом, без лишних церемоний. А мои лапы — настоящее совершенство. Отпечатки следов напоминают букву "К", а когти — мощные, хваткие — идеально удерживают скользкую добычу. Сейчас вы

Моё имя говорило бы само за себя: я ем рыбовое. Ещё — лягушек, раков, грызунов. Но именно за поедание рыбы люди меня запомнили. Они боялись меня, считали, что я приношу несчастья и лишаю их улова. А ведь я санитар рек: ловлю больную рыбу, поддерживаю естественный баланс. За это несправедливое заблуждение я расплачиваюсь своим видом. Теперь я — исчезающий.

Впечатлять — это моё призвание. Я самая крупная сова в мире: больше 70 см в длину, размах крыльев до 2 метров, вес — более 4 кг.

Моим домом был бы Дальний Восток России — от Магадана до Приморья, включая Сахалин и Южные Курилы. За пределами России я обосновалась бы в Японии.

От других сов меня отличал бы полёт. Обычно совы бесшумны, чтобы не спугнуть добычу — мышек, зайцев. Мне это не нужно: моя подводная добыча всё равно меня не услышит. Поэтому я летаю с шумом, без лишних церемоний.

А мои лапы — настоящее совершенство. Отпечатки следов напоминают букву "К", а когти — мощные, хваткие — идеально удерживают скользкую добычу.

Сейчас вы будете в шоке: я оседлая птица. Моё сердце навсегда принадлежало бы родным местам. Даже зимой я не покидала бы дом. Один участок я могла бы занимать десятилетиями, а может, и всю свою жизнь. А живу я около 25 лет.

Где я находила бы еду зимой, когда вокруг двухметровые сугробы? Никакого секрета: я заранее выбирала бы участки леса у рек с сильным течением или у ключей-истоков, которые не замерзают. Здесь я могла бы добывать рыбу даже в самые лютые морозы.

Весной вечером или на рассвете я, возможно, пела бы дуэтом со своим партнёром. Мы сидели бы на одной и той же ветке большого дерева, глядя друг на друга или поворачиваясь спинами. Потрясающее зрелище, честно говорю.

Я бы жила в дуплах, укрытых от посторонних глаз. Вела бы сумеречный и ночной образ жизни. Была бы легендой леса, птицей, которую мечтают разглядеть в тенях. Людям было бы трудно меня увидеть, но тем, кому это удалось, несказанно бы повезло.

Рыбный филин, я бы хотела быть тобой. И, пожалуйста, не исчезай.

P.S. Я считаю, что птицы — это искусство. И рассказываю о них в Telegram. Подписывайтесь: https://t.me/birdinart