«Я просто не могла это больше терпеть, понимаете?» — тихий голос сквозь шум. Щелчок выключения и жужжание перемотки. «…Не могла это больше терпеть, понимаете?..». Снова щелчок и перемотка.
«…Понимаете?...»
«…Понимаете?...».
— Понимаем, что время обеда! — на стол резко шлепнулся мятый бумажный пакет KFC. Стас вздрогнул и едва не выронил диктофон, который начал танцевать в его ладонях, но всё-таки не упал.
— Мне кажется, ей лет 50. И она курящая алкоголичка с бронхитом. Жри курицу. В ней белок для мозгов. — Никита сел напротив и достал ведро острых крыльев, от которых по всему кабинету пахнуло пряными транс-жирами. — Для понимания! — Он постучал пальцем по виску. — Кстати, что ты ищешь? — Произнес он уже с набитым ртом, и тут же зашипел, замахал руками и уронил горячий кусок. — Зараза… — Он потянулся на половину Стаса и попытался вытащить жирными пальцами листок из принтера. — Дай бумажку.
— Бумага… — пробормотал следователь.
— Да, дай мне её… — пропыхтел Никита, не дотягиваясь буквально несколько миллиметров. Его форменная рубашка уже каким-то образом украсилась парой жирных пятен.
— Бумага, Никифоров! Этот долбанный шум — это рвущаяся бумага. Она словно говорит в трубку, — Стас прижал ухо к плечу, — и одновременно рвёт бумагу.
— И что нам это даёт? — Никита опустился на стол, уже не пытаясь держаться на весу, и замер с вытянутой рукой, как подстреленный солдат в шаге от цели.
— Это всё меняет!
«Всё изменилось, — словно согласился голос на диктофоне, а потом снова закашлялся треском рвущихся листов. — Когда я пришла в тот госпиталь…»
***
Нина накинула капюшон и облизала капли дождя над верхней губой. Солёный привкус.
— Небо плачет соплями, — усмехнулся стоящий рядом молодой парень в наглухо застёгнутом пальто, забавно морща лоб. На его голове были массивные белые наушники.
— Простите? — девушка оторвала взгляд от грязных носков своих ботинок и пристально посмотрела на него.
Мужчина странно вздрогнул.
— Извините… — тут же смущенно пробормотала она. — Я обозналась. — Повернув голову, она увидела, как ветер выудил смятую банку кока-колы из мусорки и погнал её по асфальту. Кроме неё на остановке никого не было.
— Но… - она торопливо огляделась. Додумать свою мысль ей не дал требовательный сигнал автобуса. Нина даже не заметила, как он подошёл. Девушка быстро шагнула внутрь, и дверцы мягко захлопнулись за её спиной. Пока она искала проездной, мельком заметила того самого парня в наушниках у окна в середине салона. Тройка тут же вылетела из одеревеневших неловких пальцев, и какой-то горячий комок царапнул горло. Нина быстро нагнулась, подхватила карточку с пола и приложила ее к валидатору. Подняв глаза, она увидела, как то самое место у окна занимает полная женщина со множеством пакетов. Повертев головой, девушка поискала парня взглядом, но нигде его не нашла. Странное дежавю. На следующей остановке в автобус хлынула толпа, унося её дальше от выхода, и зажав душной хваткой влажных холодных курток, вязаных шапок с капельками дождя, зонтов, локтей, кашля и шмыганья носом. Главный саундтрек ноября. Нина почувствовала, как свитер начинает колоть шею, а по спине струятся капельки пота. Всего ничего остановок, а время тянется как в планке. В какой-то момент стало чуть посвободнее, и она смогла протиснуться к окну. Прижавшись горячим лбом к запотевшему стеклу, Нина вывела на окне три буквы, которые тут же струйками стекли вниз. Надо уже перестать всех донимать и на что-то надеяться.
На своей остановке она кубарем выкатилась наружу, уступая кому-то свой удобный островок у едва различимой надписи: «ВСЁ».
***
Пиликанье домофона, глухое гудение лифта, стук упавших ключей, чертыхание, сдавленное мультяшное пение зажатого брелка, сухой скрежет в замочной скважине, хлопок, стук щеколды. Дома.
Нина скинула сумку, высвободилась из куртки, которая скользнула под ноги. Девушка равнодушно перешагнула через неё, и, не разуваясь, прошла по ковру в комнату. Не включая свет, она села на диван и огляделась. Так, что надо ещё сделать? За коммуналку она заплатила, мусор вынесла. Холодильник разморозила и выключила. Прибралась. Без фанатизма, но заголовок «здесь жила депрессивная свинья» уже не появится. Кстати, про заголовок… На электронной почте так и висит не открытое письмо от редактора с правками, которые уже никто не внесёт… Кто-то постоянно звонит на городской — наплевать. Ноги побрила, белье приличное надела. Вроде ВСЁ. — Нина нащупала гладкую чёрную кнопку в нагрудном кармане и решительно встала. Забравшись на табурет, она начала отцепляться гамак от мощного крюка в потолке.
***
«Ну, с богом…с чертом…с кем-нибудь».
— А ты носки-то одинаковые надела? — раздался насмешливый голос. — Чтоб не позориться перед всей этой братией?
Нина резко подскочила на месте, и, потеряв равновесие, начала балансировать на шаткой поверхности, держась одной рукой за петлю.
— Ну, смотри, умная девочка, неплохо подготовилась. Не зря я вел свой блог так подробно, — произнес уже знакомый парень в пальто, вальяжно развалившись на диване и разглядывая свои ногти. — Крюк гамака это очень хорошо. Гораздо надежнее, чем люстра.
Наконец совладав со своим телом, девушка перестала шататься и смогла медленно выпрямиться, не отпуская свою страховку.
— Как ты вошёл?! — выдохнула она, лихорадочно пытаясь вспомнить, заперла ли дверь.
— Заперла, — кивнул незваный гость, продолжая изучать свой маникюр.
— Тогда…
— Нет, я не взломщик, — помотал он головой. Он по-прежнему был в наушниках, но на этот раз они были спущены на шею, служа дополнительным фиксатором для поднятого ворота и плотно намотанного шарфа. — Нет, я не читаю твои мысли, — вновь опередил он её вопрос, наконец, оторвав взгляд от своих рук. Незнакомец поднял на Нину свои водянистые серые глаза, в то время как по лбу скользнула привычная задумчивая морщинка. — Просто я разбираюсь в людях. И знаю о них больше, чем мне хотелось бы.
— Я вызову полицию, — как можно увереннее произнесла Нина.
— Валяй. Она найдёт твою предсмертную записку или что там у тебя, крюк с петлёй, одним словом, всё, кроме меня, и заберёт тебя в дурку, а у меня нет на это времени. Может, сделаем проще? Ты чуть перенесёшь свое торжественное повешение, и мы продолжим разговор?
— Но, кто ты такой, чёрт возьми!?
— Милая, я оттуда, куда ты так торопишься. И мне очень нужна твоя помощь.
***
— Я не верю ни одному твоему слову, — Нина сидела в кресле, обхватив колени руками. Её бил озноб. Она то и дело бросала взгляд на сиротливо стоящий табурет, висящую под потолком петлю, и всё это казалось каким-то мрачным сном.
— Ты можешь не верить, но факты остаются фактами. Я умер 5 дней тому назад. Повесился на кухне, соблюдая всё, о чем регулярно писал для других самоубийц. Особо не мучился в процессе. В конце концов, я профессионал в этом вопросе. Мучения начались потом. Когда я понял, что никто не найдет ответы на вопросы, которые я оставил. И все они… — он глухо сглотнул, растеряв всю свою браваду и словно резко постарев. — Так и останутся неотмщёнными.
— Неотмщёнными? Ты же сдох, парень! Как тебе мстить? Обоссать твою могилу? — Нина истерично хихикнула, и в ту же секунду её лицо обожгло промозглым холодом, а пол под ногами резко ухнул вниз. Она хотела кричать, но не могла издать ни звука, потому что летела все глубже и глубже, ей хотелось дышать, но кислород исчез, его словно никогда не существовало, а в горло, в ноздри начала набиваться холодная, сухая, колкая земля…
— Хватит, — произнес голос, словно выдергивая её обратно. — Хватит меня перебивать, — медленно произнёс этот странный гость, в то время как Нина ошарашено сидела на кресле. — Я могу продолжить?
Нина судорожно кивнула, держась рукой за подлокотник, словно боясь, что пол вновь исчезнет.
— Я хочу, чтобы ты написала обо мне статью. В которой перечислила всех, кого я… убил, — на этой фразе пространство лопнуло, словно туго натянутая струна, и всё вокруг онемело. Они по-прежнему сидели в темноте и тишине этой комнаты, и казалось, что кроме них больше никого не существует. Ничего в принципе нет за этими стенами, за этой дверью, одно сплошное ничто. Существовал только его голос, который помолчав, добавил. — Иначе, я убью и тебя.
— Иронично, правда? — он так резко хлопнул в ладоши, что Нина дернулась словно от удара. — Я угрожаю смертью человеку, которому помешал покончить с собой. Смех, да и только! — Он хихикнул, потом ещё, потом громче, пока вся квартира не заполнилась его надрывным лающим смехом, который оборвался так же внезапно, как начался. — Просто дело в том, моя дорогая Антонина, что ты, как и все ОНИ, очень боишься смерти. Все, кто ноет, как хочет умереть, на самом деле не может сделать этот шаг самостоятельно. Им всем пришлось помогать.
— Исповедь началась? — пробормотала девушка, не узнавая собственный голос и откуда-то взявшуюся смелость.
— Исповедь началась, — кивнул Гость.
***
«Это полиция? Мне нужна помощь. В моей квартире психопат. Меня удерживают силой, мой адрес…» — гудки в трубке. «Абонент временно недоступен, или находится вне зоны действия сети».
***
— Нам нужно начать с имени, — угрюмо произнесла Нина, смотря в ноутбук. Под её глазом продолжал наливаться багровый синяк. — Я могу назвать тебя Архитектор.
— Архитектор? — скривился Гость. — Почему Архитектор?
— Ты сам говорил, что знаешь все крыши в городе, откуда можно спрыгнуть. Все чердаки, где легко вскрыть замок. Ты гений архитектуры смерти. Это хороший заголовок и хорошее имя для маньяка.
— Ты считаешь меня маньяком?
— А как тебя назвать? Ты убиваешь людей. Тебе нравится причинять боль. — Нина красноречиво показала на своё лицо. — В конце концов, настоящее имя ты мне так и не назвал. Не сказал, откуда знаешь меня. Мне всё время кажется, что мне что-то смутно в тебе знакомо, хотя вряд ли такое говорят маньякам.
— Что ты заладила — маньяк, маньяк… Мне понравился твой голос, — впервые тепло, а не злорадно улыбнулся тот, кого она назвала про себя Гостем. — Ты звонила мне на горячую линию. Я, если честно, представлял тебя совсем иначе.
— Школьница с голосом мужика? Ну-ну, — усмехнулась Нина. — Только мне 26. А в детстве я провалилась под лёд и застудила связки. С тех пор я говорю так. Молодо выгляжу, и пугаю мужчин басом. И нет, я решила умереть не поэтому. И я никогда… Впрочем, не важно. Мы отвлеклись. Так что, не Архитектор?
— Нет, это не то, — поморщился парень. — И боль я тебе не причинял. Ты упала и ударилась сама. Тем более, я уже говорил — полиция тебе не поможет. Тебе никто не поверит.
— Не поможет? Не поверит?! У меня на диване сидит псих в пальто! По одному твоему виду понятно, что с тобой что-то не так.
— Ты вновь забываешь, что никто не может меня видеть, кроме тебя. Это раз. А, во-вторых, я выгляжу так, как я умер. И ты права, мы отвлеклись.
— Хорошо. Кукольник? Ты же играешь жизнями, дёргаешь за нужные ниточки, или, может, Экскурсовод? Та парочка, которая скинулась с крыши, держась за руки, это же твоих рук дело? Или…
— Консультант, — перебил её парень. — Зови меня Консультант.
***
— Братан, я не хочу рушить твою теорию, хотя она и бредовая, — Никита успел расправиться с крыльями, и теперь что-то вырезал в мятом пакете. — Я вижу, что она тебе очень нравится. Но она никак не отвечает на вопрос, зачем кому-то проникать в больничку, где лежит едва живой мужик, с перебитым горлом, чтобы задушить его подушкой. А, я забыл, — мужчина быстро натянул на голову пакет и посмотрел на Стаса через отверстия-глазницы. — Надев маску, словно у нас какой-то кровавый медицинский Хэллоуин!
— Ну, она же сказала, — следователь вновь нажал воспроизведение, и кабинет заполнился низким грудным голосом. — «Я просто не могла это больше терпеть, понимаете?».
***
Просидев несколько часов за ноутбуком, Нина устало потёрла переносицу.
— Итак, их получается 26 человек? Тех, кого ты подтолкнул к самоубийству?
Консультант кивнул.
— Самую первую свою жертву ты, значит, встретил перед кабинетом своего супервизора… А что, все психологи ходят к психологам?
— Те, кто действительно помогает, да. Я на тот момент уже несколько лет работал на горячей линии, где каждый день говорил с потенциальными самоубийцами. Большинство объединяло одно — они только болтали и хотели внимания. Первый год работы я им искренне верил, затем несколько лет отговаривал от смерти, делая вид, что верю. А потом я понял, что всем будет лучше, если они действительно умрут. Тогда я первый раз сказал своей клиентке: «Да, я думаю, тебе стоит это сделать». А еще через год я начал предлагать свою помощь. И создал свой форум «YouDie», где стал этому обучать. Но это ты и так знаешь.
— Почему ты решил остановиться? Точнее, что такого особенного было в твоей последней жертве?
— Ничего, — парень пожал плечами. — Она как и все хотела умереть. Как и большинство, передумала в конце… Разве что, в этот раз всё происходило… некомфортно. Мои наушники — он постучал пальцем по пластику. — В этот раз они вышли из строя в самый ненужный момент. А для каждого финала свой собственный OST, заглавная тема. В этот раз я слышал город, ветер, птиц, и это было так отвратительно серо, что я пошёл домой и повесился. — Консультант вновь пожал плечами, словно речь шла о самой обыденной вещи.
В этот момент Нина почувствовала, как у неё засвербило в горле, а по кончикам пальцем стремительно пробежали маленькие иголочки. Она поняла, что же ей казалось настолько знакомым.
— Ты сказал, что умер 5 дней назад, — девушка быстро вставила флешку в ноутбук и застучала по клавишам. — Значит, тебя уже похоронили. Покажи мне свою могилу.
— Но…
— Никаких «но», — Нина вытащила флешку и захлопнула крышку, словно ставя дополнительную точку. Рядом зашуршал принтер, выплёвывая листок за листком. — Если ты хочешь, чтобы твоя исповедь была опубликована, я хочу видеть, где ты похоронен.
***
— Дальше шлагбаум, — голос таксиста вырвал её из раздумий. Девушка мельком глянула в зеркало на приборной панели. В отражении она увидела своё лицо в больших тёмных очках и рядом сидящего угрюмого парня в пальто с плотно замотанным горлом, словно он постоянно мёрз. Когда она шутливым тоном попросила включить печку, потому что «её приятелю холодно», Консультант злобно зыркнул на неё своими прозрачными серыми глазами, а водитель недоуменно замолк. Маньяк не врал, его действительно никто не видел, кроме неё.
— Айфон, — громко рассмеялась Нина, стараясь чтобы её голос звучал повыше. — Лучшие друзья девушки — это айфоны. Если холодно разряжается…
Таксист усмехнулся в ответ, явно расслабившись. Всю оставшуюся дорогу они ехали молча. Когда шины мягко зашуршали по гравию, Нина почувствовала, как защемило сердце. Она знала это кладбище. Она уже всё знала наперед.
Расплатившись, девушка вышла и оглядела темную изгородь, высокие ели, на которых сидели нахохлившиеся мокрые птицы.
— Ну, веди…
Они прошли через ряд могил и остановились рядом со свежим захоронением, на котором ещё не было памятника, только множество венков и табличка с именем. Валентин Суховей. 04.06.1992 — 05.11.2024. Как он и сказал, 5 дней назад.
— Значит, тебя зовут Валентин, и тебе 32? Ты выглядишь моложе, — Нина попыталась, чтобы её голос не дрожал, но у неё не вышло. — Консультант Валентин Суховей, — зачем-то добавила она, словно пробуя слова на вкус.
— Меня ЗВАЛИ Валентин. И мне БЫЛО 32, — словно от сильного холода поёжился парень и посмотрел в сизое небо и разбухающие облака, готовые пролиться дождем. — Ещё вопросы у тебя остались? Или закончим начатое?
— Поклянись мне на своей могиле, что когда я отдам статью в печать, ты оставишь меня в покое, — прошептала Нина.
Консультант усмехнулся.
— Я тоже хочу покоя. Не меньше тебя.
Спустя полчаса.
— Мы едем не в редакцию… Что ты задумала? — сдавленно зашипел Консультант, словно боясь, что его могут услышать. — Мы свернули раньше…
— Цыц. Мы немного прогуляемся, — ответила Нина, а на вопросительный взгляд таксиста, показала на ухо. И добила громче. — Остановите здесь.
— Простудились? — сочувственно кивнул таксист, мягко сворачивая в переулок. — Да, ноябрь та еще падла…
— Небо плачет соплями, — Нина подмигнула своему невидимому соседу и вышла из машины.
— Ты забыла про наш уговор? — Консультант хотел было схватить её за руку, но его ладонь мягко прошла насквозь, не причинив ей никакого вреда.
— Забыл, что ты призрак? — усмехнулась девушка. — Ты ничего не можешь мне сделать. Только пугать и донимать своей болтовнёй. Все свои силёнки ты потратил на то, чтобы показать мне свой предсмертный опыт. И, что забавно, ты показал мне не повешенье, а то, как ты ЛЕТЕЛ. Потому что ты не повесился, ты разбился. Да и то, не до конца.
— Но куда…
— В госпиталь. В котором ты лежишь в коме.
***
Нина стояла, прислонившись лбом к стеклянной перегородке. На плечи был накинут белый халат, лицо закрывала медицинская маска, пряча затоналенный синяк, а короткие волосы убраны под шапочку. Её била мелкая дрожь. Казалось, она в момент растеряла всю свою уверенность, хотя глаза по-прежнему были полны холодной решимости. Рядом находилась её сумка с большой папкой, в которой покоилась Исповедь Консультанта. Сам же он лежал по ту сторону — на кровати, со множеством трубок, датчиков и перемотанным горлом. А его призрачный двойник, стоя рядом, смотрел то на неё, то на самого себя. Повинуясь какому-то порыву, он снял наушники, которые бесшумно легли на маленький пластиковый столик. Нина попыталась погладить гравировку «В.С.», но пальцы провалились в пустоту. Затем Консультант впервые с момента их встречи, расстегнул высокий ворот пальто и размотал шарф. На его шее зияло ужасное рваное отверстие.
— Позер, — сморщилась девушка.
— Как ты поняла? — казалось, что алый рот парня и его кровавая рана двигались в унисон.
— Ты сказал, что узнал мой голос, потому что я звонила на твою горячую линию. Это не так, я никогда не говорила с тобой раньше. И я никогда не сидела на твоём форуме. Я вообще никогда хотела умереть и не думала о смерти. Но ровно до того дня, пока не умер Валентин, — она сглотнула. — Ты повёл меня на могилу моего жениха. В наушниках, которые ему подарила я.
— Жениха? Он говорил, что женат, — усмехнулся парень. — Так, значит, вот, о какой душной западне шла речь. О женщине, с которой связался, и от которой не знал, как избавиться. Вот я идиот! — Он издал какой-то сдавленный хрюкающий звук и ударил себя по лбу. — Мне в голову не пришло, что единственный человек, который меня видит, и есть причина его самоубийства.
— Ты врёшь, — отрезала Нина. — Я не верю ни одному твоему слову. Валентин не хотел умереть, он работал над статьей о твоём «YouDie». Квартира, в которой мы были, он купил её мне — и там остался его ноутбук и его вкладки. Он собирал о тебе материалы, и поэтому ты его убил.
— Я его убил? Мне кажется, это ОН меня убил. Ну не до конца, как ты изволила выразиться, — Консультант постучал по стеклу. — Погляди туда. Как ты думаешь, в мои планы входило вот это? Он потащил меня за собой, и мы упали вместе. Только он умер сразу, а моё падение затормозил строительный штырь, который и привел меня на эту койку.
— Антонина, — неожиданно добавила девушка. — Ты назвал меня так в квартире. Меня никто так не зовет. Только на работе. И именно так я представилась в этом госпитале, куда вас обоих привезли. Я тогда еще не знала, кто ты такой, мне сказали только то, что Валентин упал не один. И что к тебе нельзя. И никто, кроме тебя, не знает, что произошло на той крыше. А ты лежал, и всё слышал.
— Я уже тебе всё сказал, — пожал плечами Консультант. — Валентин был моим пациентом. Он ходил ко мне за психологической помощью и хотел, чтобы я помог моему умереть. Но на деле он помог мне впасть в кому. Извини, что не вставал и не приседал в реверансе, когда ты приходила. Но давай вернемся к нашему честному уговору. Да, я утаил, кто моя последняя жертва. Всё остальное — правда. Ты публикуешь материал, я навсегда исчезаю.
— Ты хочешь не правды, ты хочешь славы, чтобы тебя обсуждали. Ну уж нет. Знаешь, почему я тебя вижу? Потому что стоя у этой перегородки, за которой тогда была ширма, когда я не могла тебя видеть, я раз за разом слушала, что ты всё ещё в коме. Ждала, когда ты из неё не выйдешь и сможешь ответить на мои вопросы. И тогда я тебя прокляла. Я тебя привязала, мне тебя и отпускать, — взяв с одной из каталок подушку, она шагнула в палату.
Через несколько минут раздалась пронзительная сирена.
***
— Нина. Я могу вас так называть? Я буду задавать вам вопросы, а затем изложу нашу версию происходящего. Мы, я и наш департамент, ни на чём не настаиваем. Это просто предположения. Итак, значит, вы узнали его по наушникам?
— Да. Но сначала меня привлекла фраза «Небо плачет соплями». Так говорил Валентин. Я услышала её на остановке, а потом извинилась, что обозналась. А Консультант…
— Его зовут Антон Рогов.
— Мне привычнее звать его так, как он представился, — с нажимом произнесла девушка, игнорируя скептически вскинутую бровь оппонента. — Так вот. Именно тогда Консультант понял, что я его вижу и увязался за мной. Я видела его дважды — до момента, когда он оказался в моей квартире. — На остановке, затем в автобусе. У меня было смутное дежавю, а потом я узнала наушники. Это были наушники Валентина. Дальше я уже всё рассказывала, и если честно, устала повторять.
— Хорошо. Давайте я подведу некоторые итоги. Итак, вы признаетесь в том, что убили Антона Рогова, находящегося в коме, при совокупности следующих обстоятельств. Вас преследовал его призрак, который утверждал, что является серийным убийцей. Он сообщил, что на его счету 26 человек, которых он подтолкнул к суициду, воспользовавшись своим профессиональным положением. И от вас ему было нужно… — шелест записей. — Чтобы вы записали и опубликовали его подлинную историю, что позволит ему упокоиться.
— На самом деле он хотел известности. Тюрьма ему не угрожала. Валяться в коме он мог бы еще много лет. Как любому тщеславному маньяку ему не давало покоя мысль, чтобы его «труды» не останутся в истории.
— Но почему он обратился именно к вам?
— Потому что я журналист. Это раз. Думаю, он впервые увидел меня в больнице, а когда понял, что я его вижу, уже решил довести свой план до конца.
— Как вы думаете, его призрак уже был в госпитале, или же появился после вашего проклятия?
— Этого я не знаю.
— Позвольте ряд уточнений. Насколько мне известно, вы не журналист, а секретарь. Журналистом был ваш…хм…любовник Валентин Суховей. На момент вашей связи он состоял в браке.
— Он собирался разводиться.
— Хорошо, — скрип карандаша по бумаге. — Он приобрел для вас квартиру, однако накануне продал машину. Вам не показалось это странным?
— Нет. Квартира находится в двух станциях от редакции. Он сказал, что не видит смысла стоять в пробках. Какое это имеет отношение к делу? Вы тоже будете утверждать, что Валентин покончил с собой? Нет, это не так. Он занимался расследованием по делу форума «YouDie».
— Нина, в нашу прошлую беседу, вы неоднократно упоминали, что никогда не читали рабочую почту Валентина. Также у вас не было доступа к данным такого уровня в офисе. Мы всё изучили через свои связи, и нет, ему никогда не поручалось заниматься этим делом. Он по личной инициативе обратился за помощью к Антону Рогову. Его беспокоили мысли о суициде. Валентин Суховей продал машину, потому что был в долгах, которые не мог выплатить. Квартира — собственность фирмы. В одной из приватных переписок он делился с Роговым своими планами расстаться с вами. Нина, мы предполагаем следующее… — голос стал звучать по-отечески мягко. — Ваша психика не способна смириться с фактом, что Валентин вас не любил. Не собирался разводиться. В его понимании вы даже никогда не встречались. Единственным человеком, который обладал этими сведениями, был психолог Антон Рогов. Который никогда никого не убивал. И для вас он стал олицетворением зла, как единственный свидетель того, что ваша счастливая жизнь с Валентином была выдумкой. И вы пытаетесь спрятаться от травмирующей реальности за своей болезненной фантазией.
— А как же мой диктофон? Как же мои записи — на флешке, в распечатке? Там же всё! Все доказательства, что я говорю правду.
С мягким стуком на столик опустилась чёрная коробочка с кнопками. Затем оранжевая флешка. И массивная папка.
— Смотрите, Нина. Если включить диктофон, мы можем слышать только вас. Начиная с записи прощального послания. Можете в этом убедиться, — девушка узнала свой густой низкий голос, а затем долгие паузы. А затем снова свой голос. — На протяжении всей кассеты вы говорите сама с собой. Далее флешка. Она пустая. Ваши распечатки… — с папки была откинута обложка. — Здесь 59 пустых пронумерованных листов. Я понимаю, что вам нужно переварить эту информацию. Вы хотели бы отдохнуть?
— Да. Я могу взять это с собой?
— Конечно. Возможно, это поможет вспомнить что-нибудь ещё.
Нина почувствовала, как крепкие руки удерживают её за плечи, ведя по длинному коридору. Оказавшись внутри своей комнаты, она села на мягкий белый пол и, нажав на кнопку диктофона, тихо произнесла, беря первый пустой лист из папки: «Я просто не могла это больше терпеть, понимаете?».
Разорванный листок упал к её ногам. «Все изменилось, — на пол опустилась следующая порванная страница. — Когда я пришла в тот госпиталь…»
Автор: Ольга Гентовт
