"Штаны дома оставляю"
Правозащитница Саида Сиражудинова, считает, что на Северном Кавказе сложился "очень удобный патриархат": обязанности, которые раньше возлагались на мужчин, теперь поделены между мужчинами и женщинами, а привилегии, которыми пользовались мужчины, у них остаются.
Сиражудинова известна как принципиальная противница практики женского обpeзания. Она говорит, что на Северном Кавказе такие практики ужасают и многих мужчин, но они далеко не всегда могут остановить эти издевательства. Уже одно это свидетельствует, что мужчина на Кавказе – не царь и бог.
– На Северном Кавказе для женщин ситуация катастрофическая, у мужчин чуть больше прав и возможностей, но не свободен никто. Например, в Дагестане до сих пор существуют браки детства, когда родственники договариваются о будущей свадьбе совсем маленьких детей.
Когда эти дети взрослеют, у них не всегда хватает сил пойти против воли родителей. Такие браки больше влияют на жизнь женщин, но и для мужчин это дискомфорт, моральные и психологические проблемы. Такие браки заключают, чтобы просто заключить. Мужчина потом может завести вторую семью. Это аморально – так играть с институтом семьи, – говорит Саида.
Чеченский чиновник саркастически заметил: "Когда я иду на работу, штаны дома оставляю"
Правозащитница тоже говорит, что мужчинам, как и женщинам, на Северном Кавказе нередко навязывают профессию. Родители, независимо от желания сыновей, отправляют их учиться на юристов, программистов, но чаще всего – на врачей. Для достижения этой цели даже покупают результаты ЕГЭ.
Адам, речь о котором шла в начале текста, подтверждает, что многие родители во что бы то ни стало хотят отправить отпрысков именно в медицинский. При этом в его семье все было наоборот: родители отговаривали становиться врачом, ему пришлось настаивать.
По другому вопросу Саида Сиражудинова не поддерживает Адама. По словам правозащитницы, к межэтническим бракам на Кавказе лояльнее относились в советский период, сейчас ситуация изменилась в худшую сторону.
По словам Саиды, гендерное равенство в последние годы достигнуто только в области репрессивной политики. Если по кавказским традициям женщин всегда наказывали мягче, то сейчас протестующих карают одинаково жестоко, независимо от пола.
Социолог Татьяна (имя изменено), проводившая исследования гендерного порядка на Северном Кавказе, считает, что дело тут не только в патриархате.
– Происходящее на Северном Кавказе я называю мозаичной модернизацией. Есть элементы патриархата – традиции и обычаи, есть ислам, с которым традиции и обычаи иногда вступают в противоречие, есть влияние советского наследия – культуры и этики. И есть влияние современного мира, то есть глобализация.
На Кавказе все пользуются интернетом; доступна та же информация, что и во всем мире. Важно еще учитывать специфику каждого из северокавказских регионов. Самой консервативной в плане гендерного порядка является Ингушетия, потому что это самая маленькая республика, где люди больше связаны друг с другом и находятся на виду.
На жизнь в Чечне очень повлияли две войны и кадыровский режим, который задает тон, правила поведения. Кадыров представляет собой ультраджигитовую маскулинность, он находится на вершине любых иерархий – это не значит, что другие чеченские мужчины могут себе это позволить. Один из наших интервьюируемых – чеченский чиновник – саркастически заметил:
"Когда я иду на работу, штаны дома оставляю".
Понимаете метафору?
На работе его будут унижать, разговаривать с ним так, будто он не мужчина.
Эта система постоянного публичного унижения уже институализировалась в Чечне. В Ингушетии, Дагестане в этом плане все гораздо лайтовее,
– считает социолог.
По словам Татьяны, на Северном Кавказе общество возлагает на мужчин ответственность за всех родственников, причем в самых разных сферах – репутационной, финансовой. Отвечавшие на вопросы социолога мужчины говорили, что это непосильная ноша. Некоторые сетовали, что общество запрещает им открыто выражать любовь и нежность к жене и детям.
– Среди мужчин из Ингушетии и Чечни, которых мы интервьюировали, было несколько, которым жен находили родители. Некоторые видели будущую жену два-три раза, один мужчина из Ингушетии сказал, что свою невесту впервые увидел на свадьбе. Но это не было принуждение, мужчины сами считали, что родители лучше знают, на ком им стоит жениться.
Многие мужчины признавались, что не могут ослушаться своих матерей
По словам социолога, на Северном Кавказе нередко бывает, что сами женщины создают и поддерживают гендерное неравенство.
– Кроме гендерной иерархии, существует иерархия поколенческая. Старшее поколение обладает бОльшими властью и ресурсами, позволяющими говорить младшим, что им делать. Вообще-то, по иерархии главная в семье – мать. Она принимает решения. Многие мужчины, с которыми мы делали глубинные интервью, признавались, что не могут ослушаться своих матерей, – объясняет Татьяна.
Один из участников опроса рассказал социологу, что его мать жестко приказала, чтобы его жена носила хиджаб. Мужчина и его супруга были против, но не смогли переубедить мать. Жене пришлось менять работу и образ жизни.
– Но сейчас многое поменялось. Если родители в семье нерелигиозные, а дети искренне исповедуют ислам, у детей могут быть другие авторитеты, и они больше будут доверять духовным лидерам, чем своим родителям, – уточнила Татьяна.
На кавказский дресс-код она тоже обратила внимание:
– Многие мужчины на Северном Кавказе ужасные модники и денди. Следят за собой, ходят в барбер-шопы, носят брендовую одежду – кроссовки, куртки определенных фирм, носят кольца и другие украшения. Но без "экстрима". Любой намек на ЛГБТ или феминность будет осуждаться. Дресс-код более консервативный, чем, например, в Москве. И на Северном Кавказе многое зависит от религиозности мужчины. Салафитам, которых становится все больше среди молодых мужчин, исламом предписана норма: усы не носить, а носить бороду. Штаны должны быть немножко подкатаны.