Илон Маск превратился в одного из самых влиятельных и неоднозначных игроков в политическом ландшафте новой администрации Трампа. Он вложил как минимум 277 миллионов долларов из своего кармана, чтобы помочь Дональду Трампу остаться у власти, сопровождая его в предвыборном турне по всей стране.
Такие масштабные траты времени и ресурсов заставляют задуматься: что же самый богатый человек планеты рассчитывает получить в ответ? Скептики гадают, не является ли эта поддержка банальной бизнес-сделкой, где Маск надеется отбить вложения с лихвой, получив политические преференции.
Или, возможно, это искреннее отражение его собственных взглядов и скрытых амбиций? Кто знает, может, скоро мы увидим Маска не только в роли изобретателя, но и в роли политика. В конце концов, с его харизмой и деньгами он мог бы даже продать нам билет на Марс с доставкой до Белого дома.
Слева направо
Разгадать политические взгляды Маска и понять, как они эволюционировали, — задача не для слабонервных. Он словно специально создает вокруг себя туман, чтобы никто не мог его до конца понять.
Взгляните на его ленту в X: там причудливо смешались ультраправые теории заговора об иммиграции, ролики с неолиберальным экономистом Милтоном Фридманом, рассуждающим об угрозах инфляции, и, конечно же, реклама Tesla. Такой микс может сбить с толку кого угодно.
Исторически Маск называл себя левым либертарианцем. Он утверждает, что голосовал за Барака Обаму в 2008 и 2012 годах, за Хиллари Клинтон в 2016-м и за Джо Байдена в 2020-м. Но, как говорится, "голоса избирателей — одно, а твиты — совсем другое". Видимо, его политический компас работает на каком-то своем, особом алгоритме.
Маск заявляет, что со временем Демократическая партия, по его мнению, слишком ушла влево, и теперь он чувствует себя ближе к Республиканцам. Видимо, политический спектр для него — это как трасса для Tesla: нужно постоянно перестраиваться, чтобы не врезаться в идеологические отбойники.
Одним из ключевых поворотных моментов в его политической трансформации, если верить его словам, стало отчуждение от дочери-трансгендера Вивиан Дженны Уилсон. После её перехода Маск заявил, что она «мертва, убита вирусом пробуждённого разума». Хотя, стоит отметить, Вивиан жива и, вероятно, не планирует участвовать в этой драме. Видимо, для Маска даже семейные отношения — это повод для политических заявлений.
С тех пор он не раз высказывал своё неприятие прав трансгендеров, гендерно-подтверждающей терапии и вообще всей политики разнообразия, равноправия и инклюзивности. Видимо, для Маска это стало чем-то вроде новой миссии — спасать мир не только от углеводородов, но и от «пробуждённых» идей.
Однако, если присутствие трансгендерного человека в его семье стало спусковым крючком для такого политического разворота, то, вероятно, Маск уже давно стоял на пути к ультраправым взглядам. Ведь, как известно, кризис не создаёт новых идей — он лишь обнажает то, что уже было внутри.
Вместо того чтобы списывать всё на сдвиги в Демократической партии, логичнее рассматривать его эволюцию как часть более масштабного тренда — так называемого «перехода от либертарианства к альт-правым». Это явление, которое, как и Tesla, набирает скорость, но не всегда понятно, куда именно оно ведёт.
Политическая наука
Либертарианство всегда было разделено на два лагеря: левый и правый.
Левые либертарианцы выступают за экономику с минимальным вмешательством государства — снижение налогов, сокращение социальных расходов и дерегуляцию. При этом они поддерживают прогрессивные социальные идеи, такие как равенство в браке и декриминализация наркотиков.
Правые либертарианцы, напротив, разделяют ту же экономическую платформу, но придерживаются консервативных взглядов в социальной сфере. Например, они могут выступать против абортов и активно пропагандировать патриотизм.
Исторически Либертарианская партия США балансировала между этими двумя полюсами, занимая неудобную промежуточную позицию. Однако в последнее десятилетие она заметно сдвинулась вправо. Многие либертарианцы стали активными участниками движения альт-правых, что добавило им скандальной известности.
Альт-правые, или «альтернативные правые», — это возрождённое крайне правое движение, которое отвергает мультикультурализм, гендерное равенство и разнообразие, делая ставку на белый национализм. Видимо, для некоторых либертарианцев свобода превратилась в свободу от всего, что не вписывается в их узкое видение мира.
«Альтернативные правые» — это, по сути, движение, рождённое в интернете. Его ключевые фигуры прославились троллингом и «эджлордингом» — публикацией провокационного контента, цель которого — разжечь скандал и привлечь внимание. Для них шок — это не побочный эффект, а главная стратегия.
Хотя часть либертарианцев пыталась сопротивляться влиянию ультраправых, многие, включая видных лидеров движения, оказались втянуты в эту орбиту. Видимо, для некоторых свобода слова превратилась в свободу оскорблять, а индивидуализм — в оправдание радикальных идей.
Придавая смысл
Хотя всё это может звучать как абстрактная теория, такие рассуждения помогают заглянуть за завесу хаотичных твитов и скандальных нацистских мемов, чтобы понять, что же на самом деле движет Маском.
С экономической точки зрения он остаётся верен идее ограниченного правительства. Маск ратует за сокращение госрасходов, снижение налогов и отмену регуляций — особенно тех, что мешают его бизнесу. Ведь кто, как не он, знает, как лучше управлять миром?
Его официальная роль в администрации Трампа — глава «Департамента эффективности государственного управления» (или DOGE, если хотите добавить немного иронии) — как раз направлена на достижение этих целей. Видимо, для Маска это ещё один способ доказать, что он может оптимизировать не только ракеты, но и бюрократию.
Маск намекнул, что, сокращая государственные расходы, он в первую очередь займётся программами, связанными с многообразием, равноправием и инклюзивностью (DEI). Это явный отголосок ультраправой риторики, которая всё чаще проникает в его публичные заявления.
Однако наиболее ярко его ультраправые взгляды проявляются в его онлайн-активности. На платформе X Маск сознательно разжигает скандалы, поддерживая и взаимодействуя с белыми националистами и адептами теорий заговора.
Например, он неоднократно высказывал одобрение в адрес крайне правых политиков, продвигающих антисемитскую «теорию Великой замены». Согласно этой теории, евреи якобы стоят за массовой миграцией на север, чтобы уничтожить белую расу. Звучит как сюжет плохого фильма, но, увы, это часть его риторики.
Недавно Маск также поддержал ультраправых в Германии и поделился видео от известных сторонников превосходства белой расы, где рассказывалось о расистских теориях заговора про «мусульманские банды» в Великобритании.
Верит ли он сам в эти абсурдные идеи? Возможно, это и не важно. Его заявления лучше всего понимать через призму концепции «чуши», предложенной философом Гарри Франкфуртом. «Чушь» — это высказывания, которые делаются не ради истины, а ради провокации или впечатления. И Маск, кажется, мастер в этом деле.
Его онлайн-образ — это часть продуманной ультраправой популистской стратегии. Он разжигает споры, раздражает «левых», а затем, когда его критикуют, изображает из себя жертву преследований. Классический приём, который, увы, работает.
Теория против практики
Несмотря на то что публичные высказывания Маска органично вписываются в современные либертарианские нарративы, реальность их реализации неизбежно полна противоречий.
К примеру, хоть он регулярно заявляет о приверженности идее минимального вмешательства государства, его компании, как известно, не чураются щедрых субсидий и поддержки со стороны властей.
Можно не сомневаться, что Маск рассчитывает на сохранение подобных привилегий и при президенте, склонном к деловому подходу, вроде Трампа.
Иммиграционный вопрос тоже оказался полон противоречий.
Во время предвыборной гонки и Маск, и Трамп не раз критиковали приток мигрантов в США. Маск даже подыгрывал крайне правой теории «Великой замены», заявляя, что демократы якобы намеренно завозят нелегалов, чтобы пополнить ряды лояльных избирателей.
Однако после выборов его риторика вдруг смягчилась: он предложил сохранить визы H1-B для квалифицированных специалистов. Этот разворот вызвал негодование у радикалов, включая трамповского советника Лору Лумер.
Впрочем, никакой гуманности тут нет. Визы H1-B привязывают работников к работодателю на годы, фактически ставя их в зависимость. Такой механизм называют не иначе как «долгосрочным рабством».
Неудивительно, что технологические гиганты, включая компании Маска и Трампа, с удовольствием пользовались этой системой.
Шаткий союз
Итак, чего же ждать от Маска теперь, когда он обзавёлся и политическим постом, и внушительным влиянием?
Его амбициозная идея использовать DOGE для сокращения госрасходов на два триллиона долларов, конечно, звучит эффектно, но в реальности это было бы революцией масштаба научной фантастики — а значит, крайне маловероятно.
Гораздо вероятнее, что Маск займётся чем-то более приземлённым, например, демонтажем спорных программ вроде инициатив DEI или поддержки репродуктивных прав женщин, что неизбежно вызовет шквал дискуссий.
Не стоит сомневаться, что он также направит своё влияние на защиту бизнеса. К примеру, акции Tesla взлетели до рекордных высот сразу после переизбрания Трампа — явный намёк на то, что инвесторы видят в Маске одного из главных финансовых бенефициаров второго президентского срока.
Наконец, нет никаких сомнений, что Маск использует свой новый статус, чтобы оставаться в центре общественного внимания. Однако это может привести к столкновению с другим мастером медийных манипуляций — самим Трампом.
Ходят слухи, что Маск уже успел поссориться с Вивеком Рамасвами, который теперь отстранён от руководства DOGE. Это лишь подтверждает, что удерживать баланс интересов в его окружении — задача не из лёгких.
Останется ли союз Маска и Трампа прочным или их эго и финансовые амбиции неизбежно вступят в конфликт — вопрос открытый.
Если же этот альянс выдержит испытание временем, он может стать движущей силой того, что многие уже называют «новой золотой эрой» политической коррупции и социального расслоения.