Начало повести по ссылке
3.В гробу подробно вспомнить, что было в пути
И все же.
Путешествие я предпринял в будний день из Екатеринбурга, на электричке в сторону Шали — поезд отправлялся рано утром, и нужно было успеть на него, чтобы не сидеть на вокзале до следующей электрички. Терпения у меня обычно на это не хватает.
В вагоне оказалось людно, да ещё и места для велосипеда было мало, что добавило сложности. После полутора часов в душной электричке я оказался в Коуровке — отсюда на велосипеде я поехал в сторону соснового леса, что виднелся через пару километров.
Сначала дорога была вымощена бетонными плитами, по ним ехать никому не посоветую. Ощущение, будто кто-то стучит по мозгам. Велосипедисты знают, что это такое.
Сосновый бор там «дурной», как у нас его называют. У сосен изогнутые, искореженные стволы с массой засохших суков. На некоторых деревьях будто лешие сидят. В газетах раньше писали об особенностях почвы и голодных лосях, что объедают кору у еще молодых стволов. Ученые пишут о геопатогенной зоне. Ну, а где исследования? Что дальше?
Но народ говорит другое. Глохнут машины, нет связи, люди часами по кругу ходят, не могут выйти, – короче, нечисть всякая «пошаливает», а если серьезно, там реально страшновато. Фотки с этого места смело ставят на сайты о тайнах природы и паранормальных явлениях.
…Ходят байки, что колдуньи приметили это место из-за его избыточной негативной энергии, чтобы напитаться энергией, – в определенной последовательности они развешивают в лесу тряпичные куклы, травяные мешочки, платки с символами, ленты, бумажки. Из всего этого я увижу венки из высохшей травы, завязанные узлами.
Слышал, если ведьма прокляла кого-нибудь, то плохую энергию надо куда-то запрятать, избавиться от нее. Никто к этой мерзости не решается подойти. Брать в руки ничего нельзя. Я тормознул, постоял перед этим лесом, не пошел туда, конечно, все же отличается он чем-то неуловимым и таинственным.
Те кто здесь не был, не стоял вот так один перед лесом, те пишут в своих пабликах: «ощущение забвения и сонного неземного существования». Но когда ты столкнешься с этим лесом, запоешь иначе. Стоят сосны, только иные сосны, такие трудно представить нормальному человеку. Их стволы будто застыли в чудовищной муке. И кора, как из фильмов ужасов, напоминает гниющие кусочки человеческой плоти. Сравнение никому не понравится, но я по-другому не могу сказать.
Собрался ехать дальше, подивился как среди покореженных стволов и ветвей не поют птицы, неохота им тут петь. Только начал разгоняться, как у меня там начались глюки. Увидел двух похожих друг на дружку девушек, они стояли перед старым засохшим деревом, опустив руки. Привидится же такое.
Но любым плитам приходит конец, особенно, когда ты чертыхаешься на них. Выехал на полевую дорогу с двумя заезженными колеями и травой по центру, – виднелись заброшенные постройки и заросшие поля. Назвать это живописным сентябрьским пейзажем язык не поворачивается. Порхающие вороны, как у Ван Гога над полем, и никакого намёка на цивилизацию.
Смотрю на птиц, я так и не научился определять по ним приметы, знаки, не научился даже ими восхищаться. А в детстве с пацанами бегали за ними с рогатками.
…В новостях как-то прочел, что в Новосибирске в октябре прошлого года было нашествие чёрных ворон на зимовку. Понятно, что кроме ворон зимуют свиристели, щуры, снегири и даже полярные совы.
Но почему именно в прошлом году нашествие чёрных ворон из Кемеровской области и Красноярского края. Что там случилось? Никто не знает.
Себе скопировал комментарий орнитологов:
«Эти птицы любят свалки. Особенно надоедливая помесь черной вороны с серой. Они называются «чумазые». Зона гибридизации этих двух видов как раз находится восточнее Новосибирской области — на границе Кемеровской области и Красноярского края. Оттуда это разномастное воронье летит на зиму в Новосибирск, куда их влечет обилие мусорных полигонов и наличие мест ночевки на крышах многоэтажек. Здесь нет никакой мистики».
Орнитологи шустрые ребята. Но на вопрос так и не дан ответ, а что в другие года не было мусорных свалок? Надо у кого-нибудь спросить.
Мистика есть.
Чем дальше я продвигался, тем сложнее становился путь. Дорога стала изрытой, будто Мамай прошел, только не на конях, а на тракторах. Колеи как глубокие раны. И заполнены они густой грязной жижей. Техника тут буксовала по полной. Я миновал эти катакомбы по кромке. Ехать становилось всё труднее, и велосипед то вставал в густой траве, то скользил по раскисшей земле.
В одном месте уперся колесом в корягу, да оказалась не коряга, а кости человека, и череп недалече, а дальше мне попался еще один череп и тазобедренная кость.
Тут издавна были старинные кладбища. Но я слышал про места, где близко к поверхности проходят грунтовые воды. Если захоронения были там, где подземные потоки, то мертвецов может вымывать подземным течением на большую площадь. Обычно, захоронения в этом случае запрещены. Почему в старину и разбивали кладбище на возвышенности. Умные люди в старину жили. Это потом начали рождать олухи. Теперь кости плавают, может это из захоронений тех бедолаг с хутора, что погибли на пожаре.
Дальше, человеческие останки мне перестали попадаться или я перестал приглядываться. Скорее второе.
Иногда мне приходилось спешиваться и тащить велосипед на себе, особенно на буграх. Время от времени попадались остатки старых построек, ржавые тазы и ведра, – свидетельства кипучей прошлой жизни. Вскоре начались участки леса, где дорога превратилась в узкую тропу, окружённую густыми соснами. Сосны были поровнее, чем в дурном лесу. Возникли шелест листвы и крик птицы.
На одном из поворотов я свернул к реке Шишим, чтобы осмотреть пепелище цыганской избы. Люди занимались наркотой и дом их сожгли, семья не пострадала, они успели убежать.
Как оказалось, остатки пожарища были на другом берегу. Здесь цыгане не жили. Видно, дурной лес их тоже впечатлил. Да, деревень тут много, а места – ни одной живой души, кроме тех двух девушек под деревом.
Возвратившись на дорогу, я продолжил путь через лесные массивы и поля, пока, не увидел два заброшенных дома с сараями. Они стояли в глубине от проселочной дороги. А перед ними ни деревца, травой все поросло. Крыша на них была еще цела, а заборы повалились. На краю огорода стоял относительно свежий сруб с трубой. Как будто баню кто срубил.
К дому подошел по дорожке, с двумя накатанными колеями. Окна были заколочены досками, но вход открыт. В доме никого. В сарае горы сена. Не сказал бы, что скотина на пастбище, – навоза свежего нет. Дом и двор в запустении, а сено не почернело, не сгнило.
Тут помутилось в глазах, подступила тошнота. Присел на корточки, на колени, повалился, …и дальше не помню.
4.В гробу услышать общение странных женщин
Я услышал голоса. Один, второй, третий – все были женские, – причем молодых женщин. Голоса такие заигрывающие. Голоса той бабки, что говорила какими-то прибаутками, про какую-то коровушку, вроде бы не было.
Первый голос: «Я подсела к Ленке, говорю: «Курица не ощипанная, недавно была живая. Бери, ощипаешь сама». А она мне говорит: «Да мой бывший то платит алименты, то не платит. А вот когда не платит, яйцами отдаёт или курами. Так что у меня этих кур хватает.
Второй голос, постарше: «Как, интересно, а чего ты продаешь, а не ощипала? Али не умеешь?»
Первый голос: «Да вся кухня в перьях будет, наверное. Как представлю энтот запах. Меня от него воротит».
Второй голос: «Кур ощипывают еще теплыми. Ошпаривай-не ошпаривай позже, тяжело перо выдирается».
Первый голос: «Ну я знаю, обычно их кипятком шпарят в ведре».
Второй голос: «Не только, потом ещё опалить нужно остатки перьев».
Третий голос: «Кур много. Главное, правильно выпотрошить, чтобы желчный пузырь не повредить».
Три женщины. Может, позвать их, пока бабки нет?
Принюхался. В нос ударило сначала дымком от дровишек, потом кисловатым запахом сырого мяса, а потом, когда полилась вода из ведер и поднялся пар, запах стал удушливым, как от ошпаренных кур.
5.На деревянной полке очнуться
Я лежал на деревянной полке. По стенам висели высушенные травы. Неподвижность в теле сохранялась.
В комнате пахло мокрой древесиной. Стало жарко и сыро, кругом нависали капли воды. В клубах пара я различил мокрые лавки, и на них распаренные розовые женские тела.
Потом я снова впал в забытье. В мути перед глазами увидел над лицом женские груди, близко нависали женские груди. Одна, вторая, третья, – значит здесь две женщины. Поднимаю глаза насколько можно, и вижу свисающие длинные волосы и одну шею, – лицо разглядеть не могу. Опускаю глаза, и снова женские груди. Три соска в один ряд. У женщины три груди.
Чувствую, по моему телу чем-то водят. На меня льют воду. Еще длинные черные волосы ложатся мне на тело, и мне не щекотно почему-то. Меня гладят ладонями. Потом сжимают руки и ноги как мочалку. Начинают переворачивать и я вижу, что нахожусь в бане. Цепкие пальцы катают меня по пологу, как кусок теста. И женское тело прижимается ко мне. Кто-то за спиной потянул меня за волосы и чьи-то пальцы сжали мне щеки, чтобы я открыл рот. Я это сделал и тогда впервые увидел женское лицо с хищным кошачьим взглядом и свисающие длинные волосы. Лицо приближалось. Женщина провела языком мне по верхней и нижней губе, как бы очерчивая контур моих губ. Сначала мягко, легонько, едва касаясь, как бы щекоча и дразня меня, а затем настойчивее, с большим нажимом.
Она задвигала кончиком своего языка по кругу. Обхватила губами мой язык и втянула его себе в рот, и взялась посасывать его, как леденец. Начала посасывать мои губы, обхватив их своими ненасытными губами.
Кончики ее пальцев пробежали по моим рёбрам, потом как щипцами сжала мне ягодицы. Потом она облаком висела надо мной, щекотала меня волосами, прислушивалась к моим реакциям, но что было с меня взять, камнем застывшего перед ней? Она засунула свой язык мне в глотку, а когда я справился с рвотными позывами, навалилась на меня всем телом…и взялась меня кусать, как собака свою игрушку.
Очнулся я лежа на животе. Я чувствовал колющие ощущения на спине. Женщина сидела на мне и колола меня иголкой.
В тот момент стало ясно, что они оставят меня в живых. Как никогда, я ощутил неведомое до этого, сладостное ощущение жизни. Как это радостно быть живым. С этой мыслью я впал в забытье.
Пришел в себя в лесу, где я стоял под деревом, как те две призрачные девушки, что попались мне по дороге на хутор. Тело было как будто невесомым, будто не было притяжения Земли. Задвигался и кожа стала жечь, как от ожогов. Зачем-то вытащил из штанов футболку. Я был весь выбрит с ног до головы. Кожа пахла какой-то травой. На теле виднелись красные ссадины, отпечатки зубов и мелкие ожоги.
Когда я вернусь в город и буду смутно припоминать то, что здесь со мной произошло, я поставлю зеркало к спине и увижу знак. На мне появилась татуировка «Тройная Луна». Это выглядит как круг и два месяца, развернутые в разные стороны. Ведьмы пользуются таким знаком. Тройная Луна – известный как символ Триединой Богини. Под этим символом колдуют, творят свои черные дела, посвящают, как меня в свои тайны. Это символ трех основных фаз луны, что соответствует концепции Тройной Богини: дева, мать и старуха. Вот и разгадка, почему там было три ведьмы.
Они мне что-то передали. Тройная луна увеличивает интуицию, экстрасенсорные способности и помогает в магических ритуалах. Что-то из этого во мне теперь поселилось. Зарабатывать на покере я не бросил. Наоборот, теперь чаше везет, противника вижу насквозь. Не случайно на меня косо смотрят. Говорят, приношу беду, а факты у них какие? То-то же. Зато попасть в «Жжёные ляхи» желающих поубавилось.
И когда незнакомая девушка с длинными черными волосами и выраженным косоглазием позвонила мне в двери, я уже знал, кто эта хромоножка. Я же не мог ошибиться в ней, наблюдая, как зрачок ее в момент столкновения наших взглядов, приобрел вид "лепестка ириса", превратившись в продольную линию, пересекающую глаз.