Краеведам, историкам, любителям истории Севастополя и особенно периода Крымской войны хорошо известен первый послевоенный путеводитель, изданный в 1857 году. Автором его был г-н Афанасьев, а полное название звучало как "Путеводитель по Севастополю, его бастионам и окрестностям, изданный с целью благотворения на его развалинах".
Интересно узнать как выглядел в то время Севастополь, но с момента ведения боевых действий прошло какое-то время. А как же выглядел израненный город непосредственно посл оуончания таковых? Об этом печальном состоянии Севастополя рассказывают заметки журналистов, представлявших различные европейские издания.
По мере возможности буду публиковать такие описания, которые частично были приведены к современному состояню языка, однако не исправлены особенности старой пунктуации.Для иллюстрирования заимствованы картинки из вышеупомянутого издания Д. Афанасьева, которое он завершал словами: "Уезжая из Севастополя, купите еще сколько книжечек Путеводителя и раздайте дома друзьям. Вам легче будет рассказывать о своей поездкн, а в кассе бедных Севастополя прибавиться от этого несколько рублей".
"Сообщаем отрывок из писем корреспондентов английских газет о положении Севастополя в первые дни после приступа. Корреспондент газеты «Times» пишет: «На другой день после приступә, в 7 ч. 45 м., последняя густая колонна перешла через мост, который вскоре после того был разведен. В 8 часов 7 м., части его отведены к северной сторон. Так как движение из лагеря в город в это время сделалось очень велико, и все кому хотелось побывать на Малаховом Кургане и Редане, наполненных убитыми и умирающими, то вдоль передовой линии поставлена была английская кавалерия, от нашего крайнего левого крыла до французского правого.
Кавалеристы разместились ко всех рвах, на всех дорогах, ведущих в город и к траншеям, с приказанием возвращать вспять всех, кроме генералов, офицеров главного штаба и дежурных, останавливать наших людей, возвращающихся с награбленными вещами из города, и отбирать эти вещи. Так как кавалеристы не останавливали Французов, а также Турок и Сардинцев, то это приказание возбудило большой ропот, особенно когда солдат, протащив несколько верст какое-нибудь тяжелое кресло, стол или что-либо подобное, принуждаем был оставить свою добычу часовым. Французы в одном случае жаловались, что наши драгуны дозволяют английским солдатам пробираться с русскими ружьями, и будто бы не позволяют Французам уносить свои трофеи, но не было никакого основания к подобной жалоб.
Подвижные лазареты ни на минуту не прекращали своей деятельности, и двигались то медленно и осторожно, когда в них находились раненые, то рысью, когда отправлялись на передовую линию за новым грузом. Местность между траншеями и лагерем пестрела повозками или носилками, устроенными на мулах. Погребальные команды уже начали свою работу.
Русские во все это время кишили на северной стороне, и с величайшим интересом смотрели на распространение взрывов и пожара. Они заняли место в своих прежних лагерях, и покрывали откосы холмов за северными фортами. Русские пароходы бросили якоря, или были зашвартованы подле самой северной стороны, посреди бухты, около форта Екатерина.
Мало-помалу французские и английские генералы и офицеры штаба спустились в город, но форт Павел еще не взлетел на воздух и форт Николай только горел. Наши инженеры объявили, что город будет безопасен только через 48 часов. Спустившись однако по правому флангу наших кавалерийских пикетов, мы, в небольшой кампании, искусно обошли линию часовых и пробрались к французским веркам, находящимся между Холмом и Малаховым Курганом. Местность здесь буквально была вымощена ядрами и гранатами, или пробуравлена на каждом квадратном аршине взрывами бомб.
Дорога была наполнена Французами, возвращающимися с ничтожной добычей из Севастополя. Пройдя через лабиринт траншей, зигзагов, параллелей, чрез которые Французы полагали свою убийственную дорогу в самое сердце русского верка[1], пробравшись посреди куч мертвых тел, где вся местность полна следами кровавой схватки, мы достигли наконец до вершины французской сапы. Вершина эта находится только в 10 ярдах от основания высокого земляного откоса, который возвышается на целых двадцать футов и высказывает во всех направлениях отверстые пасти своих пушек. Французы уже деятельно работали над устройством телеграфа на вершине Малахова Кургана.
Выходите скорее из сапы[2], минуйте этих бедняков, тела которых лежат во всех направлениях, и пойдемте дальше. У ваших ног находятся глубокий ров, футов в 20 или 22 глубиною, и футов в 10 шириною. Смотрите, здесь место, где они схватились с защитниками Малахова Кургана. Французам приходилось пробежать только десять ярдов. Нам на долю досталось 200! Посмотрите, как было легко Французам пробежать эти десять ярдов. Выходя из вершины французской траншеи, видите вы линию габионов, идущую до самого моста. Эго летучая сапа, которую Французы сделали в ту минуту, когда бросились из траншеи на Малахов Курган, так что они в состоянии были устремить туда беспрерывный поток людей, прикрывшись довольно безопасно от флангового огня неприятеля. В том же самом направлении они прорыли траншею поперек сооружения внутрь, чтобы убедиться, есть ли там гальваническая проволоки для взрыва мин.
Взойдите на бруствер и спуститесь вовнутрь верка. Что за изумительная толщина амбразур, устроенных Русскими! Внутри с поверхности земли до вершины бруствера не менее 18 футов. Восемь рядов габионов положены один на другой, а так как каждый ряд по мере приближение к вершине веерка сделан уже, то эти уступы представляли отличное помещение для защищающих укрепление.
Внутри верка зрелище слишком ужасно, чтобы его описывать. Французы уносили своих собственных и русских раненых; из мертвых же тел сложены четыре отдельные груды, чтобы очистить проход. Вся местность покрыта лужами крови, которые уже издают зловредный запах. Рои насекомых облепляют мертвых и умирающих. Изломанные ружья, разорванные мундиры, фуражки, шпаги, штыки, мешки с хлебом, манерки, ранцы усыпали всю местность, перемешанные с грудами ядер, картечи, осколками гранат, патронами, просыпанным порохом, официальными бумагами.
Траверсы до того высоки и глубоки, что совершенно невозможно окинуть одним взглядом весь Малахов Курган. Посреди верка находится высокая груда земли; неизвестно, были ли здесь блиндажи или это остатки Белой Башни[3]. Пушки, найденные на верке, все с кораблей, и поставлены на корабельных станках.
В бруствер верка видно несколько входов, очень узких при начале, но расширяющихся по мере углубление в землю. Эти проходы ведут в комнаты, фута в четыре или пять вышиною и футов в восемь или десять в квадрате. Днем они освещаются только извне. Гарнизон удалялся сюда во время слишком сильного бомбардирования. Подобных помещений сделано значительное число и они могут противостоять самым тяжелым мортирам в свете. Над крышей находится ряд обрубков корабельных мачт, тщательно сложенных, потом над ними помещается толстый слой земли, потом слой габионов и наконец опять груда земли. Внешний ров с северной стороны был завален телами Французов и Русских, смешанных в одной страшной груде. Направо по направлению к Малому Редану[4], местность буквально покрыта мертвыми телами, которые здесь лежали одно возле другого, без промежутков зрелище, превосходящее все, что я до сих пор видел».
[1] Верк - от нем. Werk сооружение, укрепление, имеющее возможность вести самостоятельную оборону
[2] Сапа - траншея.
[3] Белая Башня – оборонительная башня Малахова кургана
[4] Малый Редан – 2-й бастион