Когда я увидела свою пятилетнюю внучку в шелковом платье и лаковых туфельках, раскапывающую песочницу, во мне что-то оборвалось. Как можно так издеваться над ребенком? Жара, песок липнет к ногам, а она вся в кружевах, как фарфоровая кукла.
— Дашенька, солнышко, тебе не жарко? — осторожно спросила я, присев рядом.
— Нет, бабушка, я красивая, — ответила малышка, поправляя бантик на рукаве.
И вот тогда меня накрыла волна тревоги. Эта фраза звучала не как детская радость, а как заученная мантра. Внучка смотрела в зеркало часами, кружилась, восхищаясь своим отражением, и с каким-то напускным кокетством обращалась к людям. А недавно, гуляя во дворе, она подошла к подростку и спросила: «А я симпатичная? Нравлюсь тебе?»
Я чуть сквозь землю не провалилась.
— Это нормально для пятилетнего ребенка? — возмутилась я, рассказав об этом сыну.
— Мам, не драматизируй, — отмахнулся он. — Даша просто растет девочкой, вот и всё.
Но я знала: это не просто детские игры. Это результат постоянного внушения. "Ты у меня не принцесса, а богиня!" — повторяла невестка, наряжая Дашу, как дорогую игрушку. Любой каприз исполнялся немедленно, любое "нет" воспринималось, как катастрофа. Даша не знала, что такое отказ. Она была уверена, что красота — её главное достоинство.
А я знала женщин, для которых внешность была смыслом жизни. Они не умели строить отношения, не развивали себя. А потом, когда молодость уходила, они ломались. Я видела этих потерянных женщин в очередях к пластическим хирургам, в слезах у психологов, в гневе на себя и окружающих. Я не хотела такой судьбы для Даши.
Однажды я принесла ей хлопковые брючки и футболку с рисунком.
— Примеришь, солнышко? — улыбнулась я.
— Фу, бабушка, это некрасиво! — отмахнулась она. — Я не хочу быть уродиной!
Меня словно окатило холодной водой. ПЯТЬ ЛЕТ! И она уже делит мир на «красиво» и «уродливо». Где простые радости детства? Где шалости, где беготня по лужам, где сбитые коленки?
— Оля, мы должны что-то делать, — сказала я невестке.
Она лишь скрестила руки на груди:
— И что же, по-вашему? Дать ей лопату и отправить копать картошку? Я хочу, чтобы моя дочь знала себе цену.
— Она должна знать, что её ценность — это не только внешность!
Ольга фыркнула:
— В наше время, если ты красива, тебе проще жить.
Я понимала: словами её не убедить. Поэтому я решила действовать иначе.
— Если ты не изменишь подход к воспитанию, я подам в органы опеки, — сказала я твёрдо. — Это вред для ребёнка.
Оля замерла. Я видела, как лицо её напряглось, а в глазах вспыхнул гнев.
— Вы... Вы угрожаете мне? — её голос задрожал.
— Я защищаю свою внучку, — ответила я.
Она молчала. Долгую минуту. Потом отвела взгляд.
Прошло несколько дней. В доме стало напряженно, но я замечала изменения. Даша по-прежнему любовалась собой в зеркале, но уже не с таким фанатизмом. В один из дней я заметила, как она впервые подошла к коробке с конструкторами, которыми раньше пренебрегала, и стала собирать домик.
— Бабушка, смотри, какой я построила! — с гордостью сказала она, показывая мне маленький розовый замок из деталей.
— Он замечательный, солнышко! — похвалила я её, радуясь, что она впервые гордится чем-то, кроме своей внешности.
А на следующий день я увидела Дашу в джинсах и кедах. Она радостно прыгала в лужах, её смех разносился по двору. И в первый раз за долгое время её улыбка была настоящей.