В квартире Петра Забывалкина творилось что-то невообразимое. Носки, оставленные под кроватью неделю назад, сформировали музыкальный дуэт и теперь распевали джазовые композиции, пока их владелец пытался уснуть. — Я не могу больше это терпеть! — простонал Пётр, накрывая голову подушкой. — Третью ночь подряд они исполняют "What a Wonderful World"! — А что ты хотел? — отозвался носок-тенор, прекращая пение. — Мы же хлопковые, впитываем культуру! Его напарник, носок-бас, укоризненно покачал резинкой: — Между прочим, если бы ты постирал нас вовремя, мы могли бы исполнять что-нибудь из классики. А так — только джаз, он ближе к нашему нынешнему состоянию. Пётр со стоном поднялся с кровати. В коридоре его встретила недовязанная бабушкой шапка, которая, обидевшись на незавершённость своего бытия, решила стать панком и теперь носила ирокез из торчащих спиц. — Доброе утро, человек-разрушитель! — проворчала шапка. — Может, закончишь наконец моё существование? Три года на антресолях — это перебор да