Член редколлегии копейского молодежного литературного объединения «Диалект» Ирина Векка (Ирина Петрова) пишет стихи и прозу для детей и взрослых. Она является членом творческого объединения детских авторов России (ТО ДАР). Печаталась во французском русскоязычном журнале для детей и родителей «Сверчок», в сборниках издательства АСТ и издательства «Союз писателей», в челябинских и копейских издательствах. Ее стихи и проза звучали на Литературном радио «Пролиткульт».
Дождь за нее
Дождь лил, будто небо и море повздорили — поменялись местами. Все с ног на голову. Море изливалось сверху, небо не торопилось подниматься. По лобовому стеклу вода не слезками – водопадом. Эльза не плакала. Дождь за нее.
В окно смотрела мельком. Не могла оторвать взгляд от Стаса. Лицо с широкими скулами, мощная шея, рельефные руки с большими ладонями и длинными пальцами. Любовалась. Обнять и не отпускать. Молчала, чтобы не отвлекать от дороги.
Немного подождали в машине. Повеяло мокрой листвой. Как всегда, засорилась ливневка. К подъезду не подойти. Эльза замерла в нерешительности. Сосед выбирался из подъезда в рыбацких сапогах. Двор — сплошная лужа, а она в босоножках.
Стас сбросил сандалии, взял Эльзу на руки и босиком пошел через лужу к лесенкам подъезда. Она обхватила его за шею. Слегка коснулась щекой, стараясь не обращать внимания на удивленных прохожих. Боялась, что Стас простудится, вода-то холодная!
Быстро поднимались по лестнице. Эльза угадывала по запахам на лестничных площадках, что приготовлено: жареная картошка, фаршированные перцы, убежавшее молоко. Пригорело.
Стас достал старую сумку цвета хаки и забросил в нее носки, мыло, консервы.
Лег на диван, будто все по-прежнему. Эльза целовала его в веки – влажные, соленые. Теребила жесткие волоски его бороды, разглаживала пальцем выпуклый белый шрам на плече, похожий на многоножку, водила рукой по груди. Верила его спокойствию. Обманывалась. Обнимала. Мечтала, что завтра сумка цвета хаки из прихожей снова переберется на шкаф и понадобится, только когда они поедут на озеро. Будет обычный день. Счастливый день. Какая бы ни была погода. Ливень. Солнце. Снег.
Он гладил ее руки и целовал между пальцами. Шептал молитвой: «Моя жена. Моя…»
Они уснули в обнимку.
Голубка
Говорила ему много раз, чтобы он завязывал с этим. Но вечером меня ждала очередная коробка.
В коробке — голубка со сломанным крылом.
— Не оставлять же ее умирать на улице? — парировал он. — Она же летать не может!
Эта птица, в отличие от предыдущих, много хлопот не доставляла. Сама ела перловку из кормушки и пила воду из обрезанного бумажного стаканчика. Ходила по балкону, прихрамывая на одну лапку. На ночь забиралась спать в коробку. Утром выпрыгивала на завтрак. Освоила короткий путь: пылесос — багажник велосипеда. Посадишь на подоконник балкона — будет сидеть там, пока не снимешь.
Она тяжело дышала, я и была уверена, что у нее повреждены не только крыло и лапа.
Наблюдая за ней, я подумала, что эта голубка — я. Живу у него. Куда посадит, там и нахожусь. Летать не могу. Хлопот не доставляю. И теперь мне было жалко не только ее, но и себя. Он говорил, что писательство — никому не нужная ерунда. Что я зря трачу время. Я задыхалась. И подумывала уйти от него.
Оставила на сайте вакансий резюме. Отправила несколько повестей на литературные конкурсы и в разные издательства.
Голубка прожила у нас две недели. Когда он взял ее на руки, она отказалась слезать на подоконник. Лапки подгибались. Она хватала воздух открытым клювом. Умерла у него на руках.
Резюме не нашло откликов. После десятка отказов в публикациях я перестала рассылать рукописи. От хронического недосыпа стала писать все реже.
Помогли друзья. Сменила работу так кардинально, что окружающие задавались вопросом «почему?». Вставала в пять утра. Не высыпалась еще больше, но появились вдохновение и радость жизни. Вместо того чтобы готовить котлеты, я покупала готовые котлеты и писала тексты. Я позволяла себе уезжать из области на писательские семинары без него. Мои тексты стали публиковать.
Он принес в кофте стрижа. Нелетающего подросшего птенца. Я категорически отказалась ухаживать за птицей и убирать за ней. Он сказал: «Не хочешь — не убирай». Распахнул окно и вытряхнул стрижа из кофты.
Стриж стал падать, затрепыхал крыльями и взлетел. Я с облегчением вздохнула. Заварила чай с медом и лимоном и открыла ноутбук.
— Наконец-то ты стала собой, — сказал он мне.
Спасибо, что уделили внимание!
Больше текстов читайте в подборке «Стихи и проза».
Если вам нужна редактура или корректура, я на связи в ВК.