Иван смотрел на огонь в печи, наблюдая, как пламя отплясывает, словно бы играет, потрескивая дровами, которые только что были заброшены в топку. От открытой печи шёл жар. Ваня расположился на небольшом, старом стульчике, сбитом ещё до его рождения, выставил вперёд ноги, установив на них локти обеих рук, и не торопился покидать это место.
Мыслей никаких не было, а голова ощущалась тяжёлой после пробуждения. Просыпаться утром Ивану всегда было сложно, требовалось какое-то время, чтобы прийти в себя и настроить свой организм на новый день.
Мать ещё проводила это утреннее время в кровати, но Ваня слышал, как она ворочается, пробуждаясь ото сна. За окном мело и завывало. Ветер поднимал снежную насыпь с верхней части сугробов, завлекая в свой водоворот и поднимая вверх.
Ещё вечером Пелагея сообщила, войдя с улицы в дом, что меняется погода. Она всегда реагировала на такие изменения повышением давления и плохим самочувствием. Слишком уж была чувствительна Пелагея к погодным условиям.
Иван же настолько чаще всего был погружён в свои мысли, что и не задумывался особо о том, что происходило вокруг. Для него были важны знаки, которые могли исходить извне. Вот и сейчас он смотрел, как огонь будто бы пожирает поленья, радуясь и получая удовольствие от этого. Он предчувствовал запах нечисти.
Девушка по имени Агапи явилась в Окольное к обеду. Её плечи были приподняты, а голова словно бы вжата в тело. Шарф, что окутывал шею, скрывал и половину лица, не давая возможности ветру задувать внутрь. Иван тут же пригласил девушку в дом, замечая, как она продрогла.
- Я ещё на утреннем автобусе приехала, - Агапи смотрела в сторону печи, ожидая, что так ей будет теплее. Она выставила вперёд свои руки, стараясь их согреть, - видно не на ту тропинку свернула, дошла до деревни, прям по сугробам проваливалась, а там будто бы вымерли все. Только ветер и живёт.
- Это ты верно, милая, про Покровку говоришь? – Пелагея, заваривающая свежий чай позади Агапи, ухмыльнулась, - как же тебя туда занесло. Там и правда почти никого нет. Одна изба лишь с жильцами.
- Да, прошла несколько домов, которые едва видны из-под снега, а уже в самом конце наткнулась на один, где слегка дымка шла. Сам дом весь снегом завален со всех сторон, лишь с одной можно было пройти внутрь. Там бабулька и вышла. Она мне сообщила, что не туда я пришла, что Окольную прошла сразу же, как с автобуса сошла. Вот я и побрела обратно.
- На Окольную есть указатель, сразу, как с автобуса сходишь, так видно его.
- Да? – Агапи удивилась, - не заметила я. Может и было что-то.
- Нужно было направо пойти, а ты налево свернула. Наша деревня сразу у дороги, а Покровка дальше будет, - Пелагея ставила на стол чай, да морковное печенье, что пекла утром, - значит жива Серафима и то хорошо, весточку ты нам принесла от неё.
- Жива, суровая бабулька, даже в дом не позвала. Хорошо, что дорогу показала, - сердито ответила гостья.
- И то верно. А чего ей радоваться? Нет в её жизни ничего такого, за что можно улыбаться. Но это ты верно сказала, надо было тебя в дом пустить, да обогреть, прежде чем в путь отпускать. Такая уж наша Серафима. Давай-ка, чаю попей.
Выполнив свои хозяйские обязанности, Пелагея отправилась в своё кресло, установленное в глубине комнаты. Там она взяла в руки своё вязание и принялась за работу, больше не мешая общению сына с Агапи.
- А что имя обозначает? Кто так назвал тебя?
- Мать, - девушка ухмыльнулась, - видимо романтиком была. Агапи с древнегреческого обозначает любовь.
- Хороший замысел, правильный.
- Только ни черта у меня нет этой любви, - с грустью добавила девушка.
- Фразами раскидываешься, а в ней весь смысл бытия твоего. Черти-то имеются и любовь есть, но не такая, не счастливая. Не к тому у тебя любовь.
- Жизнь у меня вся кувырком, не за что держаться, но почему-то жить ещё хочется. Кто-то легко с жизнью расстаётся, а я за неё держусь. Недавно меня откачали, в больнице провела месяц, вот встала и к вам прямиком пошла. Думаю, терять нечего, а жить так больше не могу, - Агапи установила чашку на стол, - Иван, вы понимаете, мать всё время вижу перед собой. И каждый раз неожиданно это происходит. Сколько раз было, а я всё привыкнуть не могу. Вот, что она хочет? Такое ощущение, что помощь ей моя нужна, словно бы зовёт куда-то. Я уж и в церковь сходила, свечку поставила, и на кладбище была, помянула её. Да, не забываю я о ней, поэтому ей грех на меня обижаться. Она болела перед смертью очень сильно, плохо ей было, может быть и сейчас что-то нужно? – Агапи с надеждой, что наконец-то получит ответ на свой вопрос, посмотрела на колдуна. Иван же не торопился ей отвечать, принюхиваясь к воздуху вокруг молодой особы.
- Сколько лет тебе?
- 25.
Колдун слегка приподнимал край своих губ, словно бы пытаясь понять, что происходит. Он то присматривался, щуря свои глаза, то принюхивался, резко хватая воздух носом.
- Пахнет от тебя, - он попытался подобрать слово, которое бы могло подойти к такому запаху, - затхлый запах какой-то, не могу понять.
Так и не подобрав нужное слово, Иван стал осуществлять все приготовления, чтобы посмотреть девушку повнимательнее. Он установил табурет между входом и печью, а перед ним поставил другой такой же, поместив туда таз с водой.
- Это мне сюда садиться? – Агапи уже согрелась и проявляла своё любопытство, - а почему перед входом? За столом нельзя?
- Тут самое место: между печью и дверью. Важно же не только тебе помочь, но и себе твоего чёрта не оставить. Тут он словно бы не имеет никакого пути внутрь дома, только в печь пойти может, туда будет легко его отправить.
- Какой ещё чёрт? – Агапи не поняла, подняв свои брови от удивления.
- Тот самый, что тебя до Покровки довёл, да тот, что является постоянно.
- Никто ко мне не является кроме матери, - взялась спорить молодая девушка, - мать только приходит часто, пугает меня. А чёрта нет.
- Ты думаешь, что он бы пришёл к тебе в своём собственном обличие? – Иван попытался улыбнуться, приподнимая губу с одной стороны, - сейчас я покажу, кто к тебе является. Дай только свечи возьму, да зеркало.
- Вот вы даёте, - Агапи продолжала выказывать своё удивление, - не верю я ни в чёрта, ни в беса. Бедовая я, ничего не боюсь.
- И правильно, молодец, - одобрил Иван, подавая в руки Агапи большое, тяжёлое зеркало с деревянной рамкой, - сейчас смотри в него. Как скажу хватит, сразу же переставай и глаза закрывай.
- Можно начинать? – без какого-либо страха спросила девушка.
Иван махнул головой, беря в правую руку свечу и подходя к печи, где на этот раз он решил зажечь пламя. Открыв топку, колдун тут же поднёс свечку к пламени, забирая уже горящую свечу и закрывая печь.
Постояв некоторое время ещё на том самом месте, где и был, Иван словно был в растерянности, так выглядел его взгляд и состояние тела. Словно бы в нерешительности Иван переминался с ноги на ногу, на самом деле он ловил нужное ощущение, пытался ухватиться за нечто, витающее в воздухе и не поддающееся какой-либо характеристике.
Запечатлев образ, что хотел показать Агапи, Иван встал за спиной девушки так, чтобы свеча отражалась в зеркале лишь своим пламенем. Он читал молитву, сначала это была «Отче наш», затем и другая, направленная на защиту от тёмных сил.
После на мгновение Иван замолчал, держа свою голову в одном и тоже положении, будто бы прислушиваясь к чему-то совсем рядом, а через мгновение Агапи сморщила лицо и произнесла:
- Фу, что за мерзость.
- Всё, закрой глаза, - Иван забрал зеркало у Агапи, убрав его в потайное место на полочке в углу, спрятав за шторку. После он присел на табурет перед гостьей, - всё, можешь открывать.
- Что-то мерзкое было в зеркале. Сначала очертание увидела, фигура вовсе не понятная, плечи большие, а дальше, где должна быть талия, её вовсе не видно, руки или лапы длинные, чуть ли не до пола. Голова большая, несуразная, вовсе не человеческая, вытянутая в середине. А после он на меня посмотрел и улыбнулся. Тогда страшно стало, не по себе как-то.
- Ну вот, ты и увидела того, кто к тебе приходит. Но в таком образе эти существа редко являются перед человеком, я его сейчас с трудом ухватил, чтобы тебе показать. Обычно они принимают образ родных, чтобы получить желаемое.
- А чего же он хочет?
- Такие сущности питаются человеческой смертью, поэтому тебя извести хочет, да погубить. Вот и всё, что ему от тебя нужно.
- Значит это всё же не мать? – расстроенно произнесла Агапи.
- Сама подумай, для чего твоей матери тебя пугать? Ты же её видишь постоянно в такие моменты, когда опасно и можешь попасть под что-то или же выпасть куда-то. Вижу вот, например, из последнего, когда он появился. Ты уже подходишь к трамвайной линии, как вдруг там на путях видишь мать свою, словно бы зовёт тебя она, рукой машет. Ты тут же подаёшься вперёд и слышишь громкий гул, это скорее всего тебе водитель трамвая знак подаёт.
- Так и было, - закивала головой Агапи, - а почему он именно ко мне пристал? Кто это?
- Бес можно сказать, а к тебе пристать ему было не трудно, вижу выпиваешь частенько, в руках держишь рюмку. В такое время подселить существо не сложно, - Иван вылил всё, что уже нагорела в свече, тут же на воде застыла фигура младенца из воска, - дочка? Ты её оставила? Вижу даже молоком не кормила ни разу.
- Ничего от вас не скроешь, - тут же ухмыльнулась Агапи.