Душа окликнет и оглянется,
Другая та, что ей сродни,
И будет ночь ходить, как пьяница,
И в колокольчики звонить. Среди людей, как прокажённая,
Так своенравна и легка,
И рукавицами ежовыми
Не удержать её никак. Между бомжами и мажорами
Средь либералов и вояк
И в церкви со свечой тяжёлую
Она чужая и своя. До брани боги перессорятся:
Кому из них владеть тобой,
А ты послушной птицей-горлицей
На чью-то спустишься ладонь.
Душа окликнет и оглянется,
Другая та, что ей сродни,
И будет ночь ходить, как пьяница,
И в колокольчики звонить.
Среди людей, как прокажённая,
Так своенравна и легка,
И рукавицами ежовыми
Не удержать её никак.
Между бомжами и мажорами
Средь либералов и вояк
И в церкви со свечой тяжёлую
Она чужая и своя.
До брани боги перессорятся:
Кому из них владеть тобой,
А ты послушной птицей-горлицей
На чью-то спустишься ладонь.