Татьянка уже неделю жила с родителями в доме у реки. Катерина обустраивала новое жилье, пока Петр перевозил оставшиеся вещи. Не успели Катерина с Петром выставить старый дом на продажу, как его тут же купил сосед для своего сына.
Новый дом Кате нравился, большой, просторный, с высокими потолками, был теплый и сухой.
-- Надо же как сохранился, ни плесени тебе, ни сырости, -- радовалась она.
-- Мамочка, так хозяин хороший у дома, любит его, заботится о нем, -- сказала Татьянка.
-- А разве не мы здесь хозяева?
-- Нет, мама, мы -- временные, а есть постоянный -- домовой. Вот если хороший хозяин домовой, то в таком доме одна радость жить, он и сухой и теплый. А есть нерадивый, так у него и дом сырой, неопрятный, быстро разваливается.
-- Таня, да откуда ты все это знаешь? -- Удивлялась Катерина.
-- Так дедушка Сафрон рассказывал. Да и бабушка Варя тоже много о домовых историй знает. Одну такую историю она и нам рассказала.
-- Это какую же? Расскажи и мне, доча, я люблю такие истории, -- попросила Катерина.
-- Ну слушай тогда, -- начала рассказ Татьянка...
... Маленькая Варвара большую часть жизни жила с дедом и бабкой. Родители ее постоянно жили в работниках, старались хоть как-то заработать на хлеб. Уходили, бывало, на месяц-два, а маленькая Варя оставалась с дедом Лукой и бабкой Авдотьей. Бабушка у Вари была не простая, среди людей слыла знахаркой, людей лечила, да в травах разбиралась. Темными делами не занималась, не могла, да и не хотела. А вот кому помощь оказать, то она не раздумывая помогала. Домишко старенький стоял на пригорке и выделялся расписными ставнями да выбеленными стенами. Маленькая Варя любила дом бабки и деда. А был еще в том доме житель, который редко показывался на глаза, да и то не всем. Домовой Степа был первым бабкиным помощником. Дровишки под печкой всегда сухие, аккуратно сложены. Щепы на растопку тонкие. Домишко, хоть и старенький по годам, внутри был как молодой. Сухие и крепкие стены, полы ровные без скрипа. Все это была заслуга домового Степы. И бабка Авдотья в долгу перед хозяином не оставалась. То молочка нальет с печеньицем, то какую конфетку-сосатку положит рядом с мисочкой. Так и ладила старуха со своим помощником. Не любил только домовой Степа деда Луку. Всяко пакостил ему. То по зиме валенок спрячет. Дед бегает в одном, ругается, второй ищет, а найти не может. Бабушка Авдотья только улыбается в кулачок. Знает, чьи это проказы. А еще пуще прежнего не любил домовой Степа дедовскую самокрутку. Тот, бывало, сядет подле печки, скрутит свою самокрутку, откроет поддувало и дымит. А дым гадкий, вонючий. Бабка Авдотья ругается на деда.
-- Что же ты творишь, окаянный? Всю хату завонял своим табачищем, подь на улицу и там хоть задымись. Ко мне люди больные ходють, а ты тут начадил, марш на улицу.
Дед Лука хоть и был под два метра росту, а бабку Авдотью побаивался. Та авторитет имела непреклонный, перетянет рогачем -- вот и весь сказ.
-- Часто домовой Степа пугал деда Луку, тот в избу заходит, а там за столом сидит он же, дед Лука. Старик дар речи терял. Пока за бабкой на улицу сбегает, а за столом уж нет никого. Вот так вот мучил старика Степа, -- рассказывала Татьянка. -- Часто принимал обличье самого деда, а иногда змеей под ноги падал с потолка. Изводил по-всякому старика. Дед Лука уж в избу заходить боялся. Пришлось старухе договариваться с домовым, чтобы он деда в покое оставил. Так и до беды не далеко. Годы-то у старика немолодые, да и сердце слабое. Ну как уж она там умаслила домового Степу, только оставил он старика в покое. А зима в том году наступила ранняя, да холодная. Уже на Филипповку трещали такие жгучие морозы. Родители должны были вернуться по первому снегу. Варя все выбегала за околицу, высматривала мамку с тятькой.
-- Ты, егоза, зазря не мотайся, придут -- мимо двора не пройдут, -- ворчала бабка Авдотья, а сама изредка бросала взгляд на окошко. Тоже ждала сыночка со снохой.
И вот в одну из ночей ветер поднялся сильный. Завывал жутко в трубе. Маленькая Варя не спала, лежала, прислушивалась к звукам на улице под теплым бабкиным боком. И вдруг девочка услышала сквозь завывание ветра еще какой-то звук. Она приподнялась на локотке и вся ушла в слух. Ей показалось, что кто-то плачет, да так горько и жалобно, что девочке тоже захотелось заплакать. Она еще несколько минут послушала, а потом стала будить бабку.
-- Бабунь, бабунь, проснитесь.
-- Чего тебе, неугомонная? -- Спросонья спросила старуха.
-- Бабунь, послушайте, вы ничего не слышите?
-- Да что там такое? Ветер это, спи, закрывай глазки и спи. Вьюга на улице, видишь, в окнах светло, знать, снегу намело на землю. А вьюга всегда по-разному стонет, -- сказала бабка Авдотья и подоткнула под Варин бочок одеяло.
Девочка еще прислушивалась к звукам на улице, а потом не заметила, как уснула. Проснулась она от вкусных запахов разносившихся по кухне. Бабка Авдотья затеялась пироги стряпать.
-- Бабунь, а с чем пироги? -- С печки спросила Варька.
-- Так "губник" с картохой та с грибками, да с кислой капустой.
-- А с черемухой, бабунь, с черемухой будет?
-- Будет, будет твой любимый, -- ответила бабка, ловко выкатывая тесто на столе.
Варька потихоньку слезла с печки и подошла к окну. Сказочные узоры мороз оставил на окнах.
-- Бабунь, гляньте, как красиво, -- удивлялась девочка елозя пальчиком по стеклу.
-- Варька, не царапай стекло, не приведи, господи, лопнет. -- Чего поднялась в такую рань, еще спала бы и спала, неугомонная, -- бухтела бабка.
Девочка пальчиком растаяла дырочку с копейку и прильнула к замороженному стеклу. На улице метель маленько поутихла, но снег еще сыпал. А кругом белым покрывалом раскинулись сугробы.
-- Ух ты! Это ж на санках можно с горки.
-- Деда! Деда, где мои санки? -- Закричала девочка деду, входившему в избу с охапкой дров.
-- Зачем тебе? -- Спросил он.
-- Так снега сколько, кататься с горки пойду. Валенки надену и пойду, -- соскочила с лавки Варька.
-- Пойдешь, только не сейчас, позавтракать надо, а потом можешь и на улицу выйти, -- спокойно говорил дед.
-- Так баба еще не сгоношила пироги, этак я до вечера ждать буду, и снег растает, -- заканючила Варька.
-- Ты, непоседа, отправляйся-ка на печку и не мешай нам с дедом, -- распорядилась бабка Авдотья. -- Вон скоро мать с отцом возвернутся, а у нас еще ничего не готово.
Варька послушно полезла на печку.
-- Мать, ты ночью ничего не слышала? -- Спросил дед, примостившись подле печки подымить в поддувало.
-- А что? -- Тихо спросила бабка.
-- Да мне вроде показалось, будто плачет кто, -- затягиваясь самокруткой произнес дед.
-- Ой, не к добру это, и Варька вон меня ночью будила, тоже говорила, будто плачет кто, -- сказала бабка Авдотья, осеняя себя крестом на образа в красном углу.
-- Домовой это плачет, видно, беда в дом стучится, -- прошептала бабка.
-- Типун тебе на язык, мать, плетешь чего, не дай бог, накаркаешь, -- заплевав цигарку сказал дед.
В этот день родители так и не вернулись, Варька несколько раз выскакивала за околицу, ждала. А ночью ее снова разбудил плач. Она лежала оторопев, не шевелясь, и волосы сами по себе шевелились у нее на голове от страха. Бабка Авдотья тоже проснулась, но никак не выдала себя, что не спит. Она тихо лежала и слушала. Почитай, до самых петухов раздавался плач по избе. А утром бабка сказала деду Луке, вытирая слезы.
-- Беда с детьми нашими, дажно. Всю ночь домовой Степа плакал. А он всегда оплакивает кого-то из дома. Ох, отец, сумно мне на душе, обещались вчерась возвернуться, а не пришли.
-- Ты, мать, не нагнетай, не вернулись -- значит не отпустили их. Сама ведь ходила в наймы, нанялся как продался, коли запрягли тебя в работу, так пока все соки не высосут, не отпустят, -- успокаивал дед бабку Авдотью.
А Варька лежа на печке и, подслушивая разговор бабки с дедом, уже знала, что родителей она живыми не увидит никогда. Девочка тихо плакала, вспоминая теплые руки матери и ее легкую улыбку на лице.
Родителей привезли через три дня. Заблудились в метель и замерзли.
-- И ведь у самой дороги в сугробе сидели, -- рассказывал сосед, который их нашел...
-- Вот так, мама, домовые тоже предсказывают беду, -- закончила рассказ Татьянка.
-- Господи, какая трагедия, -- прошептала Катерина. -- Так значит Макаровну воспитала бабка Авдотья и дед Лука? -- Спросила она.
-- Да, мамочка, дед с бабушкой, а потом бабушка Авдотья ей свой дар передала людей лечить. Видишь, как она определяет быстро болезнь. У нее такой дар к этому. А вот у дедушки Сафрона совсем все по-другому. У него тоже помощники есть, только он с ними не работает. Не просит ему помогать, поэтому они сердятся на него и наказывают, -- сказала девочка.
-- Таня, а вот твои помощники, они что, тоже тебя наказывать будут? -- Тихо спросила мать.
-- Не знаю, мамочка, ну пока у них есть работа, а там видно будет.
-- Какая работа, доченька? -- Испуганно спросила Катерина.
-- Мамочка, ты только не пугайся, но ко мне опять приходила бабка Тася....
Продолжение следует...
Спасибо, что дочитали до конца
Кому понравилась история Ставьте лайки Пишите комментарии Подписывайтесь на канал, впереди будет еще много интересного. И если вас не затруднит дорогие друзья сделайте пожалуйста репост. Очень вам благодарен.