Как помню его я, хотя бы. Через полвека с хвостиком.
Если что-то еще шевелится в закоулках памяти, садитесь, пишите. Детсад – важная веха на жизненном пути, грех ее топить в забвенье. А главное – упорно роясь в воспоминаниях, вы сохраняете здравый ум и даете отпор злодею Альцгеймеру (не доктору, болячке). Это круче, чем разгадывать кроссворды.
Выуживаю из-под черепной коробки обрывки своего глубокого детства. Шкодливая мордаха Лешки Денщикова – как-никак, первая любовь; натерпелся паренек, мутузила его от полноты чувств. У Лехи с ответом не застаивалось, потому воспитатели частенько разнимали нас за шкирки. Тут без обид: не били – и ладно. Шли гулять во двор, там ждала новая забава: найти стеклышко, вырыть ямку, положить на дно кусочек фольги из-под конфеты, сверху накрыть стеклышком, закопать; называлось – секретик. Потом рылись в земле до опупения, разыскивая свои и чужие «секретики». Воспитатели ругались – чушки глупые, все перемазались. Но снова не били, спасибо им за терпение.
Пожилая степенная Варвара Васильевна – гладкие с проседью волосы, собранные в низкий жидкий пучок, узкие губы, грузная фигура. Ее любили больше, она почти не орала и наказывала умеренно. Молодая рыжая Тамара Георгиевна – плотно сбитое тело, кровавая помада на губах бантиком, химзавивка мелким бесом, луженая глотка, сильная правая ладонь, крепко поддававшая нам под зады (что битьем не считалось). Эту воспиталку любили с трудом и только по праздникам. Тамара Георгиевна заставляла деток все доедать с тарелок, а если не было праздника, в тарелках лежало всякое. Иногда съедобное условно.
Сейчас то и дело читаешь - в советских детсадах, мол, отлично кормили. Антихристова лжа. Полусырые сырники, безвкусный бледный омлет, остывшая каша с киселем, жиденькое какао с рвотного вида пенкой – бр-р-р. Еще в игровой комнате устойчиво держался запах кислых щей, он давил остатки аппетита. Несмотря на это, в первый класс я вошла девочкой с чуть избыточным весом: дома добирала кашками, супчиками, пирожками. Каши в меня запихивали силком, тут мать мало чем отличалась от садистки Тамары Георгиевны.
Понятно почему, еще не прочитав Драгунского, я повторила подвиг Дениски Кораблева – вывалила кашу из окна. То бишь с балкона восьмого этажа на Кутузовский проспект. Следить за полетом манного блина не хватило ни времени, ни смелости – успокоила свою маленькую совесть большой надеждой на то, что блин удачно шмякнется на асфальт, а не на чей-то кумпол; а если на кумпол, поди докажи, что нагадила именно упитанная девочка Марина из квартиры 113. Ой, пора в комнату. Метнулась с балкона, шлепнулась на стульчик, слизнула с краев тарелки остатки каши. Секунду спустя вошла маман. Думаю, в ней боролись два чувства – слепая вера в чудо и разумное подозрение в гадстве. Все, конечно, бывает, но чтобы эта копуша за пять минут расправилась с манкой? Маман пожала плечами, заглянула под стол, перевела взгляд на окно. Я в ужасе замерла. Однако Драгунского она тоже не читала, потому оставила окно в покое и поверила своим глазам; передо мной поставили чай с плюшкой. Я ощутила сладкий вкус победы.
В жизни всегда есть место подвигу. Даже когда тебе всего шесть.
Marina Kon
Милости прошу на мой исторический канал Без шелухи. Marina Kon https://dzen.ru/marinakon Там масса интересного