Накануне освобождения заключённого по кличке Жорж конвоир отвёл в кабинет начальника тюрьмы.
- Ну, здравствуй, Георгий Иванович, - вдруг по имени отчеству обратился к нему хозяин кабинета, когда конвоир удалился и закрыл дверь. Затем начальник тюрьмы ещё и улыбнулся, и показал заключённому место на диванчике. - Присаживайся. Разговор у меня к тебе есть.
От улыбки начальника Жоржу стало не по себе. Он прекрасно знал нрав этого человека. Ведь улыбка его обычно означала, что бедолаге светит карцер. Но за Жоржем, вроде бы, никаких проступков в последнее время замечено не было. Он присел на указанное место, вместо приветствия кивнул головой, и зачем-то, сказал нелепое:
- Добрый день в хату...
Начальник тюрьмы на это только усмехнулся.
- Не догадываешься, зачем я тебя к себе вызвал? - спросил он. - А, Георгий Иваныч?
Заключённый непонимающе пожал плечами, затравлено оглянулся на дверь, и заговорщически спросил:
- Может, нужно маляву кому-то на свободе передать? Я же завтра откидываюсь...
Начальник тюрьмы удивлённо вскинул брови.
- Ну, ты даёшь, Жорж... Дурочку валяешь, да? Ладно, буду с тобой откровенен, и сразу перйду к делу. Я очень хочу, чтобы ты задержался в нашем заведении. Ещё года на два - три.
Жорж мгновенно изменился в лице.
- За что, гражданин начальник?! Я же, вроде, давно ничего не нарушал, - взмолился он. - Даже наоборот! Вы же сами мне поощрение как-то объявляли! При всех! Помните, в клубе было дело? Говорили, что я - гордость вашей тюрьмы...
- Вот поэтому я тебя и хочу оставить здесь! - радостно закивал начальник тюрьмы. - Разве ты ещё не понял? Я хочу, чтобы ты ещё поработал в нашей зоне!
- Поработал? - Жорж поморщился, как будто только что разжевал клопа. - Как это - поработал? Кем? Конвоиром, что ли? Вы меня опозорить хотите, да? Какой из меня вертухай?
- Слушай, Георгий Иваныч, хватит уже блатного из себя корчить! - вдруг сердито воскликнул начальник. - Оставь этот жаргон. Ты же человек с высшим образованием. Институт культуры закончил. И в тюрьму, я знаю, попал случайно. Правильно ведь? Но главное, ты же талантище. Пьесы прекрасные пишешь, фельетоны. И поэтому я хочу, чтобы ты стал у нас штатным режиссёром в клубе.
- Чего? – Жорж вытаращил на начальника тюрьмы ошарашенные глаза. – Вы шутите, что ли?
- Нет! – серьёзным тоном отрезал начальник. - Мы тебе рядом с тюрьмой жильё подыщем, и ты будешь каждый день по-прежнему приходить в наш клуб и там работать! И деньги за это получать! Зарплату!
- Зачем? - ошарашенно спросил Жорж.
- Что значит - зачем? Ты что, работать не хочешь?
- Зачем я вам такой нужен? Вы же мне за то, что я три года оттарабанил в клубе, денег не платили. И вдруг - хотите платить… Поставьте вместо меня режиссёром такого же, бесплатного, и всё.
- Где я такого ещё найду? - вспыхнул недовольно начальник. - Такой как ты в тюрьму попадает раз в сто лет! На моей памяти у нас таких индивидов вообще ни разу не было. Мы же с твоей пьесой, которую ты специально для нашего самодеятельного театра написал, и в которой ты же сыграл главную роль, заняли первое место на фестивале тюремных самодеятельных театров страны! А теперь я мечтаю, чтобы мы с тобой ещё поучаствовали и в фестивале тюремного кино. Слышал, наверное, что такой фестиваль хотят забабахать?
- Ну и что? - опять поморщился Жорж.
- Как это - что? Я уже планирую, чтобы по твоей пьесе "Зек по кличке Гамлет" был снят фильм! И ты же сам сыграешь главного героя. Теперь понимаешь, зачем ты мне нужен?
- Не понимаю, и понимать не хочу! – отчаянно замотал головой заключённый. - Не уговаривайте меня!
- Ты чего, Жорж, больной, что ли? – вдруг закричал на него начальник. - Мы же с тобой сразу прославимся на весь мир! Разве ты о великой славе никогда не мечтал?
- Нет, - честно признался заключённый. - Не мечтал и не мечтаю. А зачем? Мне на свободе и так жилось хорошо.
- А почему это ты не мечтаешь? – не поверил ему начальник. - Сейчас каждый бездарь мечтает о том, чтобы снять кино и прославиться. И я мечтаю прославиться! Я хочу стать твоим продюсером! Понимаешь ты это?
- Но это же нереально! – опять возразил Жорж. - Вы знаете, сколько нужно денег, чтобы снять хороший фильм? У меня один дружок на воле занимался этим вопросом, и называл мне сумму. Это бешеные деньги.
- Ну и что? С большими деньгами снять фильм любой сможет. А мы попробуем пойти другим путём. Эх, жаль, что освободился твой дружок Кеша, - вдруг вздохнул печально начальник. - Вот, тоже был артист. Он бы тебя сразу убедил. Это ведь он мне подкинул идею - когда-нибудь снять фильм по твоей пьесе. И вот, вчера на совещании нам уже конкретно сообщили об этом конкурсе кино, а ты у нас освобождаешься. И что прикажешь мне делать?
- Что значит – прикажу? – испугался заключённый. – Ничего я приказывать не хочу. И оставаться, тоже, не хочу.
- А может, всё же, согласишься? По-хорошему прошу.
- Этот вы мне так угрожаете, да?
- Нет! Не угрожаю! – почти скрипя зубами произнёс начальник. - Но предупреждаю...
- О чем предупреждаете?
- О том, что теперь за тобой на свободе будет особый надзор. Понял, Георгий Иванович? Особый!
- Как это?
- А так. Я попрошу своих друзей из органов, которые в твоём городе живут, и они тебя пасти начнут. И стоит тебе только где-нибудь оступиться, как тебя сразу - раз, и в наручники! А потом - сюда! На старое место!
- Без суда и следствия?
- Ну, почему? И с судом и со следствием. Но осудят тебя уже по самой верхней планке. И вместо трёх лет тебе дадут пять. Всё равно ты от меня никуда не денешься.
- Не дождетесь! – со злостью ответил заключённый, глядя начальнику прямо в глаза.
- Может - пари? - Хозяин кабинета подошёл к Жоржу и протянул ему свою руку. – Я тебе гарантирую, что ты в течение года обязательно сюда вернёшься. У тебя ведь характер такой. Ты, если что, можешь психануть, и наделать больших глупостей.
- А если нет? – с вызовом спросил Жорж.
- Тогда не видать тебе мировой славы, Георгий Иванович, - усмехнулся начальник. - Канет твоя пьеса в никуда. Так что, ты подумай. У тебя ещё есть одна ночь на раздумье.
- Даже думать не буду, - хмуро сказал Жорж, и поднялся с диванчика, показывая всем своим видом, что разговор окончен. – Я, гражданин начальник, вместо славы выбираю свободу.
- Но свобода может оказаться недолгой.
- А мы поглядим... - хмуро пробормотал заключённый. - Поглядим…
Начальник тюрьмы усмехнулся, позвал конвоира, и напоследок сказал:
- Если за ночь передумаешь, Георгий Иванович, я буду рад.
Но Жорж не передумал. Хоть всю ночь и не сомкнул глаз.
Он, ведь, действительно, попал в тюрьму совершенно случайно. Три года назад с ним приключилась одна очень интересная история. Он, включив свой театральный дар, красиво обманул одного афериста, который хотел нагреть Жоржа на большие деньги. Но нагрелся сам. И казалось бы, правда восторжествовала, и аферист понёс материальное наказание, но…
Но финал истории оказался неожиданным. Обманутый аферист, оставшись, благодаря потенциальной жертве, без пары миллионов, подал на свою жертву в суд. И сорокалетнего Георгия Ивановича осудили на три года, за то, что он присвоил чужие деньги. В тюрьме у него - совершенно случайно - открылся талант драматурга. Потому что он почти весь свой срок - из-за специализированного образования - был режиссёром театрального кружка, и ему приходилось писать различные сценарии для выступлений. Но вот прошли эти три года, и теперь...
"Талант писателя - ничто, свобода - всё!" - так думал Жорж, покидая на следующий день это мрачное исправительное заведение.
Продолжение следует