Время правления Михаила Федоровича и Алексея Михайловича Романовых стало новой вехой в развитии русско-украинских отношений. Черкасы, проживавшие в Речи Посполитой, в XVII вели активную освободительную борьбу. Это было связано с изменением социально-экономической и религиозной политики государства, проводимой со второй половины XVI века. Православные казаки подвергались притеснениям со стороны польской шляхты. Религиозный гнет неоднократно подчеркивался в универсалах чигиринского полковника Скидана, в которых он призывал к открытому противостоянию: «против этого врага веры нашей», «чтобы мы всеми силами восстали против этих душманов наших и врагов веры нашей». Как отмечает исследователь Е. Шутой: «На Украине расставлено было кварцяное (постоянное) войско, попиравшее украинские обычаи, издевавшееся над украинским народом». Ординация войска Запорожского, принятая сеймом в 1638 г. ликвидировала все льготы казачества, нереестровые казаки обращались в холопов, а реестровые лишались свободы выбора гетмана и отныне полностью контролировались польской администрацией.
Весь этот комплекс причин привел к восстанию 1637-1638 гг., которое можно считать самым крупным до начала военных действий 1648-1654 гг. Именно в этот период времени начинается массовый приход черкас в Россию. Кроме того, проведение ранее русским государством Смоленской войны могло расцениваться украинским населением как попытка в том числе оказать покровительство православным и активизировать процесс переселения. Также, по мнению некоторых исследователей, государство нуждалось в пополнении числа служилых людей, особенно с началом строительства Белгородской черты в 1635 г. Однако маловероятно, что царская администрация делала ставку на подъем военной мощи за счет переселенцев, более вероятно стремление показать лояльность по отношению к жителям украинских земель, что было важно для дальнейших планируемых военных действий с Речью Посполитой. Многие черкасы приходили в Россию без всякого вооружения и после получения жалования не спешили его приобретать. Так, кромские черкасы почти во всех сметных книгах записаны без ружья, лишь в 1646 г. некоторые черкасы упомянуты «на коне с пищалями».
Первые черкасы переселились в Кромы в 1639 г. Параллельно отдельные группы разной численности прибывали и в другие города: в 1637-1638 г. в Белгороде было 102 черкаса, в Курске – 288. Поскольку проживание черкас в приграничных территориях вызывало напряжение отношений с Речью Посполитой и являлось угрозой возвращения черкас обратно, царское правительство предпочитало расселять их вглубь страны небольшими группами. Михаил Федорович в 1639 г. повелел переселенцев, пришедших на вечную службу в Путивль, отсылать «на Орел, и в Новосиль, и в Кром. Три семьи черкас в 1641 г. сами просили царя перевести их в Кромы: «не вели, государь, нам быть в Новосили, вели, государь, устроить нас в городе в Кромах в черкасской слободе».
При въезде в Россию черкасы подвергались расспросу, во время которого озвучивали причину бегства, получали ли жалование в Речи Посполитой, участвовали ли в военных действиях. В Кромы черкасы направлялись из Курска. Однако можно предположить, что этот город мог быть не отправной точкой, куда попали переселенцы. Так, сохранилась грамота белгородскому воеводе П. Пожарскому о переводе в Курск украинских переселенцев (101 человека), бежавших в Белгород от польско-шляхетских преследований.
Кромской воевода С.К. Дурново провел подробную роспись «выезжих» черкас, записав их имена, состав семей, зафиксировав не только мужчин, но и дочерей и жен. Учитывались также все дети независимо от их возраста. Жены писались без отчеств, главы семей с именами и отчествами, которые для некоторых из них впоследствии станут фамилиями. Лишь атамана Ивана Федорова Молыховского записали с неименной фамилией. Уже в XVIIIвеке некоторые потомки переселенцев получат фамилии, отражающие их происхождение: Донцов, Ляхов и т.д.
Первая кромская группа насчитывала 34 человека с семьями, всего 103 человека. Первоначально приехало 30 черкас, остальные «из Курска в Кромы будут вскоре». Из них 20 человек прибыли со своими семьями, 3 женились уже в России, 11 были холостыми. Из женатых черкас только у 4 не было детей, остальные имели 2-3 ребенка. Исключением являлись лишь 3 семьи, которые имели 4-6 детей и 3 семьи с одним ребенком. Возраст глав семей и их жен не записывался, однако по возрасту детей можно определить, что как минимум 4 переселенца были старше 30 лет. Черкасы, которые не имели детей или в их семьях находилось только по одному малолетнему ребенку до 3 лет, вероятней всего были не старше 25 лет. Черкасы, вступившие в брак уже после переселения, женились на «литовках», 2 из 3 черкаса были женаты на вдовах, уже имевших своих дочерей. Возможно создание семьи в данном случае оказалось вызвано получением большого довольствия. Кромской воевода писал царю: «черкасы холостые поженились, взяв твое государева жалованье, и ныне бьют челом тебе, государю, а жалованьи на жены и падчерета».
Руководство г. Кром столкнулось с затруднением выдачи черкасам жалования, которое необходимо было выплатить не только в денежной форме, но и хлебной, и соляной. Воевода Дурново писал Михаилу Федоровичу: «в Кромах денег зборных и соли нет, всего в житницы 12 четвертей ржи». Черкасы отказались принимать остатки ржи, явно недостаточные для жизни на новом месте и с разрешения кромской администрации направили челобитчиков к царю с просьбой получить жалование в полном объеме. Челобитная черкас была удовлетворена, однако в раздаче оказались не учтены 2 человека. По мнению исследователя В.М. Брезгуновой – это могло быть связано как с банальным упущением, так и с наличием родственных связей между переселенцами
Денежное жалование получили: атаман – 5 р., женатые черкасы – 80 р. (из расчета 4 р. на главу семьи), холостые – 33 р. (3 р. на человека), жены – 31,5 р. (1,5 р. на человека), взрослые дети – 4 р. (2 юношей 20 лет и 2 девушек 13 и 14 лет по 1 р. на человека), другие 39 детей – 19,5 р. (по полтине на человека). В общей сумме "за выход и на строенье" черкасы получили 173 рубля. Рожью черкасы также наделялись в зависимости от количества людей в семье, однако отсутствовала выдача «на душу». Так, семей из 8 и 7 человек предполагалось наделить одинаково 12 четями ржи, семей по 6 и 5 человек – 5 четями с осьминою, по 4 человека – 4 четями с осьминою, по 3 и 2 человека – 4 четями, холостым – по 3 чети. Таким образом, в самом выгодном положении по объему хлеба оказались холостые черкасы и женатые имеющие 2 детей. С учетом того, что Кромы испытывали острый дефицит ржи, было принято решение заменить натуральные выплаты денежными «по 10 алтын за четь», общая прибавка к основному жалованию равнялась «38 рублев 13 алтын 2 деньги». Соль должна была раздаваться женатым по 2 пуда на семью, кроме семей по 2-3 человека, в таком случае давалось 1,5 пуда. Холостых черкас предписывалось наделить по 1 пуду. Соляное жалование тоже заменялось деньгами по 7 алтын за пуд, в общем переселенцы получили дополнительно 9 рублей 29 алтын. В целом же общий размер довольствия черкас составил 221 рубля 9 алтын.
Если сравнивать обеспечение кромских переселенцев и приехавших в другие города, то рядовые черкасы, поселившиеся в Белгороде, получили денежное жалование больше, чем кромские, по 5 р. на человека, дети и жены наделялись деньгами так же, как и в Кромах. А вот расчет хлеба оказался в пользу кромских женатых черкас: 4-12 четей против 5 в Белгороде.
В 1640 г. в Кромы прибыло еще 7 черкас (состав семьи не указан) и 2 черкас с семьей. В 1640 г. в Кромах числилось 45 черкас, в 1641 г. - 42 черкаса (по раздаточным книгам, в сметном списке указано 44 человека и 18 взрослых родственников мужского пола). В 1646 г. в Кромах на службе находилось 50 черкас, 8 из которых несли станичную службу. В 1667 г. в Кромах было записано 50 черкасских дворов. В 1682 г. – 58 черкас и 45 их взрослых сыновей.
Жалование сотника составляло 3,5 р., атамана и есаула – 3 рубля, рядовых черкас -2,5 рубля. Сотнику Ивашке Нащекову было велено служить с кромскими помещиками Остальным черкасам указано «государеву служба служити и дворами стройти, да пашни пахати». Все черкасы, согласно документу о раздаче денежного жалования, так же как и другие служилые люди, связывались круговой порукой, которая имела, однако, скорее вид соседской, когда один человек мог ручаться за нескольких, а отдельные представители служилой касты могли и не участвовать в поручении.
Некоторые черкасы, получив деньги, бесследно исчезали. Так, Кирилка Демьянов и Васка Степанов поехали в село Дамогощь за хлебом и не вернулись, пропал безвестно и Кондрашко Ефимов. Два черкаса с женами: Мишка Яковлев и Сенька Борисов были отосланы в Орел по челобитной жителя Курска Михайлы Каменева.
Изначально одной из важных задачей правительства по отношению к черкасам являлась их интеграция в местное служилое сословие и создание условий для минимизации попыток бегства. Важной политикой являлось обращение черкас в православие, так в 1667 г. к вере пришло 24 черкаса.
Несмотря на то, что черкасы не составляли большинства по отношению к другим категориям лиц, их появление спровоцировало всплеск недовольства со стороны остальных жителей. Для проживания переселенцам были отведены свободные ямские земли, граничившие со стрелецкими владениями, позднее по аналогии с другими городами здесь будет сформирована Черкасская слобода. Первоначально черкасы получили посадскую землю, замененную позднее на чернослободскую. Стрельцы периодически пытались отобрать земли черкас. Стычки устраивали и казаки, так они препятствовали свободному проживанию черкас-прудников. Черкасы через посылку челобитных в Москву пытались урегулировать спорные моменты. Территориальные претензии на их владения предъявляли и крупные помещики. Так, черкасы жаловались, что «их землею завладел князь И.Ю. Трубецкой, а люди его травят и толочат покосы» и получили разрешение вершить суд над стрельцами, посеявшими хлеб на их земле.
Помимо земельных споров возникали и другие конфликты. Почвой для них служило свободолюбивое поведение черкас, нередко переходившее рамки дозволенного. При переселении они сохранили значительную автономность своего уклада жизни: по-прежнему самостоятельно выбирали атамана из своей среды, на которого местная администрация имела мало влияния и не могла отстранить его от должности без разрешения Разрядного приказа. Воеводе предписывалось оберегать переселенцев «от обид и тягостей». Кроме этого они освобождались от судебных пошлин. Периодически черкасы писали челобитные об освобождении их от лишних повинностей. И во второй половине XVII века черкасы продолжали вести себя вольно, не считаясь с действующими правилами. В 1667 г. несколько черкас самовольно оставили службу в Кромах и вместе с семьями отправились в недавно построенный город Суджу.
Черкасы пытались оказывать влияние и на церковные дела, ходатайствуя о «поставлении в попы избранного ими дьячка» В 1645 г. священник новостроящейся церкви в Черкасской слободе Дементий жаловался на черкас. Напряженные отношения переселенцы имели с кромским руководством, воевода Василий Поликарпович Нарышкин обвинял есаула и сотника в нанесении ему бесчестья. В свою очередь и черкасы жаловались в Москву на притеснения со стороны воевод – Юрия Афанасьевича Офросимова и Саввы Константиновича Дурново. Однако и внутри своей группы с момента переселения черкасы имели неспокойные отношения. В документах разрядного приказа сохранилось несколько жалоб черкас на сотника Ивана Нощенкова и есаула Лаврентия Иванова «в налогах, обидах и удержании части жалованья», «в завладении должностью сотники, в злоупотреблениях». Руководство черкас также подавало челобитные на своих товарищей, обвиняя их в «обидах и поклепе». А сотник Нощенков и атаман Малыховский просили у царя позволение «им служить полковую службу с детьми боярскими вследствие непослушания им слободских черкас, не дающих им жить»
Не все черкасы искренне хотели служить новому правителю. С одной стороны, кромские переселенцы просили о разрешении «сытить медь и собирать воск, чтобы свеча всегда стояла перед образом за государево многолетнее здоровье». С другой стороны, некоторые черкасы позволяли себе «непригожия слова про государя», за что получали наказание в виде ударов кнутом.
Тем не менее такие акты неповиновения руководству были характерны не только для Кром, но и для других городов, куда они переселялись. Так, из Орла в Кромы оказался переведен Савва Волошенинов по «недружбе других черкас». В 1640 г. чугуевские черкасы пожали челобитную против действий воеводы.
С момента появления в Кромах в конце 1630-х гг. и на протяжении всего XVII столетия черкасы являлись нестабильным элементом в служилой корпорации города. Интеграция с прочими жителями: казаками, стрельцами шла далеко не гладко и часто приводила к взаимным обидам и конфликтам. Несмотря на принесение присяги и получения жалования не только за службу, но и выплат на обустройство после переезда, черкасы сохраняли напряженные отношения с представителями местной администрации. Эта проблема была типичной и для других городов-крепостей, в то же время кромские черкасы не устраивали открытых антиправительственных восстаний, в отличие от представителей своей социальной группы в остальных населенных пунктах.
