Зачем нам это надо? Каждый год мы вспоминаем события Великой Отечественной войны. 27 января 1944 года состоялся окончательный и бесповоротный прорыв блокады Ленинграда. Этому событию вуз посвятил сразу два мероприятия: музейную экскурсию и акцию «блокадный хлеб». Нам, россиянам, со всех сторон кричат , что мы «зациклились» на Победе, у нас слишком много воспоминаний о войне. Война закончилась, забудьте! Кто-то мудрый и опытный сказал на этот счет: если забудешь войну, она снова придет в твой дом.
Да, блокада Ленинграда – это не битва под Прохоровкой, но потери здесь колоссальны! Число погибших достигает миллиона. Почему мы не должны об этом забывать? Да для того, чтобы остаться людьми. Во имя человечности. Чтобы чтить память наших дедов и отцов, оставаться идентичными нашему историческому коду. Поломка в этой сфере – чудовищна.
Как и когда люди забыли Великую Отечественную там, у Матери городов русских? Те люди, чьи прадеды стояли плечом к плечу на Украинском фронте? Забыли, оставили, бросили память, не «зациклились», разбили ее о камень «свобод» и либерализма. Вот и выползла нацистская идеология, стала почитаемой, «своей». Полетели с пьедесталов памятники воинам-освободителям в городах-героях Украины.
Те, кто сегодня ждал воинов России в подвалах разбитых домов, возможно, вспоминали далекую ленинградскую блокаду: ни света, ни тепла, ни воды, ни хлеба… и сверху летят иноземные бомбы. Не мы их сыпем на головы, а те, кто бьется за призрак «европейской идентичности». Да, некий призрак уже бродил по Европе еще в начале 20 –го века. Чем дело закончилось, мы знаем.
Итак, студенты Университетского колледжа пришли в вузовский музей, чтобы послушать короткую, но содержательную лекцию профессора ИПО Льва Тресвятского о блокаде и прорыве «проклятого кольца». Благодаря военной операции «Искра» немцы были выбиты на подступах к Ленинграду (теперь Санкт-Петербург). Люди ликовали, несмотря на голодную слабость в теле, выходили на площади и улицы многострадального города, поздравляли друг друга: Теперь мы выживем! Ленинград должен быть разрушен! – приказывал Гитлер. Ни одного живого, ни одного здания, ни одного завода – все смешать с землей. Такова была участь города Петра. Мы не отдали город! – гордились жители блокадного Ленинграда. Фашисты разрушили все коммуникации города, узловые станции и подстанции, обеспечивающие город водой, теплом и светом. Но жизнь в накаленных от холода квартирах еще теплилась, еще жили те, кто смог выжить. Железная печурка имела высокую цену на блокадном рынке – булка хлеба. Это четыре дня без еды. Главным врагом ленинградцев был голод. О том, каким чудовищно сильным был этот враг, ребята узнали из акции «блокадный хлеб».
Преподаватель Университетского колледжа Наталья Скурятина испекла «блокадный хлеб» из ржаных, овсяных, пшеничных отрубей. Он близок по качеству к тому, что приходилось есть ленинградцам в дни блокады. Студенты попробовали "блокадный хлеб" и сравнили его с тем, что продается в магазинах сегодня. Небо и земля!
Состав блокадного хлеба был таков: мука грубого помола – 45%, пищевая целлюлоза – 15%, солод – 10%, подсолнечный жмых – 10%, отруби – 10%, мука соевая – 5%, обойная пыль (со стен мукомольных помещений и агрегатов) – 5%.
Рецепт варьировался в зависимости от наличия сырья. Это самый лучший состав. Иногда в хлеб добавляли лебеду, летнюю траву.
Надежда Галеева, преподаватель Университетского колледжа вспоминает: «Моя бабушка со своей мамой и двумя дочерьми были эвакуированы из Ленинграда под Новокузнецк (тогда Сталинск), в совхоз им. Куйбышева в 1942 году. Бабушка умерла в 70-х. Она всю жизнь собирала и сушила хлеб – складывала его в наволочки, прятала под матрас… Никогда не выбросила ни кусочка в мусорное ведро.»
Продовольственная пайка хлеба уменьшалась каждый месяц. Сначала 700 граммов, потом 250 работающему и по 125 – иждивенцам, то есть старикам и детям.
Дорога жизни по Ладоге была очень опасной, так как лед иногда не выдерживал, и машины вместе с продовольствием и людьми уходили под лед. Ленинградские полуторки были без дверей, чтобы можно было выпрыгнуть, если лед под машиной раскалывался и черная вода
захлестывала кабину.
Татьяна Негода