Я отдал священнику письмо, в котором Гектор признался, что является отцом детей, которых я считал своими, и передает наследство мне.
— Информативно, — сказал я с хладнокровным лицом. —Что я должен сделать, чтобы вы отпустили моих детей?
Такая моя реакция насторожила священника. Я не боялся его, несмотря на всю трагичность и безвыходность моей ситуации. Он же видел перед собой усталого, измученного волка, смирившегося со своей кончиной, но остающегося опасным. Отцу Антонио ничего не оставалось, кроме того, чтобы перейти к делу.
— Ты должен выйти к этой толпе на улице и объявить им, что в результате трех дней расследований абсолютно убедился в том, что Гектор покончил жизнь самоубийством.
— И все? А в чем смысл? — спросил я, улыбаясь. — Вы ведь пытаетесь убедить их в том, что я безумен, и меня надо сжечь на костре. И у вас получается. Этим людям давно нужен кто-то, чтобы сорвать на нем свою злость за неудачи в их жизни. Вы думаете, вердикт от несостоявшегося детектива-маньяка будет иметь для этой тупой массы какое-то значение? Бросьте. Кстати, вы знаете, кто я по профессии?
Мой тон и этот неуместный вопрос в конце окончательно вывели священника Антонио из себя. Но в то же время именно этот тон и этот вопрос еще больше встревожили его. Он не понимал, почему я смеюсь.
— Послушай, сынок, мне абсолютно наплевать, кто ты по профессии. И я не понимаю, почему ты так весел. Жизнь твоих детей зависит от меня, посмотри на них.
Я посмотрел. Дети игрались с посудой на столе, давно перестав бояться и слушать нас.
— Пусть они и не твои по крови, но я знаю, что ты любишь их. Ты связан, унижен и избит. За окном толпа людей по одному моему приказу готова бросить тебя в огонь. Человек, ради которого ты все это затеял, Гектор, предал тебя. Скажи же мне, что тебя так забавляет?! — В его голосе я слышал не только злобу, но и страх.
Я пообещал ответить ему, если он подробно объяснит мне, что за игру он затеял. Священник согласился и начал рассказывать:
— На следующий день, когда Гектор, мой сын, с которым мы были не особо близки, покинул этот мир, мне пришло извещение о завещании, в котором я упоминался. Копия завещания по местным законам отправляется к каждому, о ком в нем говорится. Она пришла и к тебе домой, но ты не был дома все эти дни, поэтому и не знал об этом. Этого мы и добивались.
Я уже знал, что Гектор оставляет все тебе. Я так же знал, что если я докажу, что он сам убил себя, (что он безумен), и что безумен тот, кому он оставляет это наследство, тогда по местному закону страховка выплачивает деньги его ближайшим родственникам, то есть мне и его сестре. Когда ты вызвался расследовать смерть Гектора, ты сам подписал себе приговор. Мы решили, что это прекрасный шанс сделать из тебя, единственного наследника, безумца, который помешался в ходе расследования.
Вся эта странная мистическая история, которая происходила с тобой в следующие три дня, все эти преследования от темной силы, эта история с ведьмой, вышедшей из воды и твоими эротическими моментами с ней и с бывшей женой Гектора, а затем твое преследование нас в лесу — все это разыгранная мной шахматная партия.
Подав все это под нужным углом народу, мы получили одержимого маньяка в твоем лице, что нам и было нужно. Я и две мои шахматные фигуры, эти прекрасные дамы, жена Гектора и моя дочь, поставили тебе мат, добив тебя письмом-предательством от фигуры из твоей же свиты и взяв в заложники твоих маленьких пешек-детей.
Теперь иди к народу, говори им, что Гектор на самом деле убил себя, и прочий бред, чтобы они окончательно убедились, что ты помешан. В итоге ты и он будете сожжены, твои дети спасены, а я, моя дочь и наша помощница, получим наши деньги.
Все это признание старика звучало очень глупо. Он напоминал запинающегося мальчишку, желающего побыстрее получить свое.
Вдруг священнику и его ведьмам вдруг стало нехорошо, они упали на колени и стали хрипеть. Но они слушали меня очень внимательно, я знал это:
— Видите ли, святой отец, играя со мной в шахматы, вы не заметили, как мои дети, которых вы сами же назвали пешками, незаметно двигались по доске и подобрались к вам.
Священник и его помощницы держались за свои шеи. Мучительные боли жгли их тела. Но они все ещё слышали меня.
—Пока вы и ваши девочки наблюдали за тем, как я читал письмо Гектора, мои дети подлили вам в чай мой особенный яд, который я назвал «Ветра Безумия». Вы еще почувствуете всю прелесть этого яда, который словно ветер будет разноситься по вашим венам.
У священника и его ведьм, корчащихся от боли на полу, хлынула кровь из глаз и ушей. Они умирали медленно. Дети давно развязали меня. Я стоял рядом, и широко улыбался, когда услышал, как Ангел Смерти забрал их души.
— Шах и мат, святой отец, — сказал я, и мы вышли с детьми из маяка через потайной ход, чтобы обойти толпу.
На следующий день мы выехали из этих мест. Ветра безумия, насытившись кровью сполна, радостно провожали нас. Мы сделали привал, и в последний раз смотрели с детьми на скалы мыса Креуса.
КОНЕЦ
_________________________
Подпишись, чтобы не пропустить продолжение.
Уважаемые читатели, Вы можете получить доступ ко всем моим рассказам. Более двух тысяч страниц остросюжетной мистики о вере в Бога:
Или тут:
Любители аудио и видео книг могут ознакомиться с моими рассказами тут: