Я бежал все сильнее. Никогда еще я не был так напуган, и никогда еще сила и жажда жизни так не бурлили во мне. Страх делает нас сильнее. Он обостряет наши чувства. И в то же время он способен сковать нас так, что мы не в силах пошевельнуться. Я чувствовал – что-то бежало за мной. И в то же время я осознавал, что это что-то могло догнать меня в любую секунду, но специально этого не делало. Как комодский варан, укусив свою жертву, потом способен спокойно и терпеливо идти за ней, наблюдая весь процесс ее медленной смерти, так и преследующее меня Зло упивалось самим процессом погони, моей паникой.
Я не знал, чего я хочу больше – остановиться или бежать дальше. Одна сторона моей личности хотела бежать. Другая – молила меня остановиться, развернуться и дать отпор тому, что преследовало меня. Она кричала «Ты – создание Господа! Гениальное и сильное! У тебя есть силы противостоять любому другому его созданию!»
Но голос страха все же был сильнее. Даже сейчас, когда пишу я эти строки, подробно описывая переживаемые мной тогда эмоции, я следую только одной цели – подавить страх, который посеян в моей душе с тех пор. И семена прорастают. Я пытаюсь вступить в диалог с теми, кто читает эти строки в надежде на то, что наш страх превратится из моего личного в общий. Чем больше людей впитают частичку его в себя, тем больше он будет рассеиваться, и со временем исчезнет навсегда.
Пробелы в моем тексте, эти пустые белые пугающие промежутки между словами, подобны армии бесконечных призраков. Ты хочешь убежать, спрятаться от них, но с каждым написанным словом их, этих белых призраков, становится все больше. И ты понимаешь, что они не перестанут охотиться за тобой до тех пор, пока не будет написано последнее слово, и не будет поставлена последняя точка. К этой точке, к этому последнему слову я и стремлюсь довести свой рассказ. К этой последней точке мы идем всю свою жизнь, не зная, что нас ждет после нее – вечный покой или вечное безумие.
Дом священника Антонио был в самом отдаленном, отрешенном месте нашего городка. Место было столь же красивое, сколь мрачное и пугающее. Когда я добрался до него, тучи так затянули облака, что день стал похож на ночь.
Я стоял перед домом, надеясь найти успокоение в разговоре с его хозяином. Странно, ведь я считал Антонио плохим человеком. Я чувствовал, как Нечто злобно дышит мне в затылок, как бы спрашивая:
«Неужели ты думаешь, что такая мелочь, как этот старикашка, спасет тебя от меня?»
Я боялся того потустороннего ужаса, что начал происходить со мной с момента расследования, и сейчас достиг своего апогея. Пошел сильный дождь. Я упал на колени от невыносимой усталости физической и душевной. Прильнув лбом к мокрой земле, я взмолился Богу, и начал прощаться с жизнью.
Но как только я сделал это, я почувствовал мощный прилив сил. И я уже не боялся того, кто продолжал стоять позади меня. Оно никуда не исчезло. Я теперь намного более отчетливо слышал его дыхание, и оно вовсе не казалось мне зловещим.
Собравшись с духом, я встал на ноги и повернулся, чтобы посмотреть в лицо своего врага.
– Я не боюсь тебя! – закричал я, сам испугавшись своего крика.
– Что ж, я очень рад этому, сын мой, – ответил спокойный голос улыбающегося старого человека, стоящего передо мной.
– Отец Антонио... Это вы… – прошептал я одновременно со смущением и облегчением.
Третьего с нами не было. Он куда-то внезапно исчез, впервые со вчерашней ночи оставив меня в покое.
Мы вошли внутрь. Несмотря на то, что дом мне показался очень чистым и уютным, слова и выражение лица священника Антонио, вновь напомнили мне о том, что он был мне неприятен. Как я уже говорил, Антонио всегда завидовал Гектору. Как проповедник, он уступал ему в главном– в простоте общения с людьми.
Как бы человек ни старался показаться добродушным или простым, если он таковым не является, собеседник, даже не очень умный, почувствует это. Антонио всегда считал себя выше и чище простого народа. Он был очень амбициозен и собирался далеко подняться.
В то время, и особенно в наших местах, быть на той ступени религиозной карьерной лестницы, на какой был отец Антонио, означало обладать немалой властью. Но власть не существовала бы долго без многих вспомогательных факторов, один из которых – любовь прихожан. Этого у Антонио не было. Я подловил его, заявив при большом количестве народа, что хочу провести расследование самоубийства Гектора. Он побоялся осуждения толпы, и только потому согласился на это. Если бы он отказал мне тогда, он поставил бы крест на своей карьере.
Порой стремление к власти оправдывалось в его проповедях прямо и нагло, хоть и звучало справедливо. Он говорил:
– Человек стремится к власти ежесекундно. Многие не признаются себе в этом, но почти каждый из нас стремится обладать ею даже в общении с самыми близкими. Мы хотим, чтобы они принимали наше мнение, не оспаривая. Мы стремимся к власти над детьми, супругами, друзьями.
Он долго говорил про власть, и лишь в конце заключал:
– Власть подобна болоту, и лишь вера способна вытащить нас из него.
Вот и в тот день, когда я оказался у него дома, я сам не понял, как пытаясь рассказать ему о том, что со мной произошло, я вдруг стал невольными слушателем его очередной проповеди. Он репетировал ее на мне. Окончательную версию он собирался озвучить послезавтра, на обряде сожжения Гектора.
Он прямо и чуть ли не усмешкой говорил мне об этом. Проповедь была о зависти. Чувствуя толки народа о его собственной зависти к Гектору, Антонио решил сам прямо поговорить о ней.
Я помню лишь обрывки той издевательской речи:
– Почему Господь карает нас за зависть? Потому что иначе человек не в силах будет понять, что хорошо, а что плохо. Должно быть наказание, иначе никто никогда не побоится преступления! – после этих слов глаза его злобно свернули.
Была уже ночь. Он все говорил и говорил. Священник Антонио смотрел на меня то с добротой отца, то с ненавистью врага. Странный был человек. Казалось, он прекрасно понимал, что со мной произошло. Казалось, он знал намного больше о смерти Гектора, чем я думал. Но я не был уверен в этом.
Я убедился, что никакой спасительной нитью этот человек не был и не мог быть. Сидя в тот вечер в уютном доме, попивая чай, и слушая проповеди священника, я испытывал чувство нарастающей злобы.
Но вдруг произошло странное. Насмешливый взгляд священника мгновенно исчез. Он будто увидел что-то в окне позади меня, быстро подбежал к нему и стал всматриваться.
– Там что-то есть… В этой тьме, в этих деревьях. Оно смотрит на нас… – прошептал он с ужасом в голосе.
– Наверное, просто ветер. Этот жуткий ветер в эти дни, кажется, всех тут сводит с ума, – сказал я.
Но священник не отвечал.
Я подошел к нему. Мы стояли у окна, тихо ненавидя друг друга, и в то же время находя в обществе друг друга в ту минуту спасение. Мы отыскивали что-то во мраке, позабыв о том, что истинный ночной кошмар входит прямо в двери, ни у кого не спрашивая на то разрешения.
_________________________
Подпишись, чтобы не пропустить продолжение.
Уважаемые читатели, Вы можете получить доступ ко всем моим рассказам. Более двух тысяч страниц остросюжетной мистики о вере в Бога:
Или тут:
Любители аудио и видео книг могут ознакомиться с моими рассказами тут: