— Что я знаю об этом Кристобале? Ему помогла королева Изабелла, потом очень повезло встретить судовладельца Пинсона. Он же и дал ему денег на другие корабли. Все уже вложено и готово, здесь мне не удастся помешать. Еще этот пронырливый астроном влез со своими рассказами о западных землях…
Красный коготь шел по ночным улицам Палос-де-ла-Фронтера в полном замешательстве. Он прятал длинные темные волосы под легким плащом, закрывал смуглое лицо широкополой шляпой и бурчал под нос проклятия. Ему пришлось устроиться портовым уборщиком, чтобы следить за каждым шагом команды.
— Вождь никогда не простит мне ошибки. «Вперед, мой мальчик! Ты должен спасти нас!» Ага, конечно. Поехал бы сам! Я бы посмотрел, как он драит пол под испанским солнцем после этих работяг.
Отчаяние и раздражение подогревались чувством голода. Красный коготь повернул к верфи, прошел пару кварталов к приоткрытым воротам и заглянул. Охранники и рабочие были заняты шахматами. А те, кто уже изрядно захмелел, пытались играть в пелоту, но мяч непредсказуемо отскакивал от стены, и они, поминая всех святых, бежали наперегонки.
Красный коготь проскользнул внутрь и шагнул в тень. Индеец неслышно прошел вдоль стены, скрылся за тюками с припасами, сел на деревянный ящик и достал из кармана яблоко. Перед ним была «Санта Мария». Четырехмачтовый парусник сиял в лунном свете и дразнил начищенными боками. Уже скоро он отправится в путь.
— Путь, который все разрушит. Кристобаль спокойно спит и не знает, что завтрашний день изменит мир. Я пытался подделать бумаги, но моё перо чуть не поймали. Я старался узнать секреты этого судна, но куда мне до их инженеров. Даже знакомство с поваром и работа на кухне не помогли. В тот день Кристобаль приказал принести ему только воду.
Силы Красного когтя были на исходе. Месяц в Испании прошел впустую. Экспедиции быть. И даже колдовство не сможет этому помешать. В отчаянии индеец швырнул огрызок в воду и продолжил говорить сам с собой.
— В крови этого генуэзца течет море. Он плавал на север Англии, добирался до Ирландии, исследовал западное побережье Африки, составлял карты и изучал звезды. Да он моряк до мозга костей и живет по морским законам! Я много узнал о таких людях и их поверьях. Кристобаль бережет эти судна как зеницу ока и никогда не позволит…
Дрожь побежала по телу Красного когтя. Он потянул за веревку на шее и достал из-под рубашки черное перо. Зажав его между ладонями, индеец прошептал слова, которым учил Вождь, и распахнул руки. Перо подлетело вверх, застыло на секунду и направилось к «Санта Марии», оставляя за собой яркий свет.
Перо впилось в борт корабля и заскрежетало по нему, выписывая линии. Красный коготь снова шепнул в ладони — и перо подлетело к каравелле «Нинья». Человек еле поспевал: перо работало быстро и весело, будто знало, что безумный план сработает. Красный коготь в третий раз шепнул и, отдышавшись, поймал бойкого помощника, когда он завершил работу с «Пинтой».
Индеец закрыл глаза, глубоко вдохнул, провел по векам разгоряченным пером и рассек им воздух. Яркий свет раздвинул ночь и звал домой. Последний раз взглянув на корабли, Красный коготь сделал шаг.
***
— Вождь, ты не представляешь, что за еда у этих испанцев! Я был голоден все это время! Племя должно угостить меня сегодня. Дочь Пустынного ветра отлично готовит.
— Расскажи мне лучше об этом Христофоре. Или как там его называют…
— Кристобаль Колон — говорят испанцы. Так вот. Я узнал, что моряки очень суеверны. Ты думаешь, моя шалость их удержит?
— Твоя шалость даст нам время. Тогда мы будем готовы. Духи сказали мне ждать их с приходом весны. Они вернутся снова. Но не сейчас. Не в этот раз.
***
Наутро работники судоверфи шли проверять корабли перед приездом Кристобаля. Вдали уже слышался стук копыт и шум колес вереницы телег с последней провизией. Еще хмельные, люди молча разделились, подошли к каравеллам и паруснику, подняли головы и застыли. Вместо алого курсива королевского художника на лощеных боках чернели большие грубые буквы.
«Катастрофа», «Разлом» и «Пробоина» — гласили надписи на трёх кораблях экспедиции.