Голландская живопись малого ледникового периода

– Мама, ребята на улице, – Серёжа потянул Маму к двери за рукав. – Посмотрим!

– Подождите меня, – откуда-то из-за кресла зазвенел Андрюшин голосок, а вслед за тем послышались торопливые детские шаги.

Серёжа дёрнул ручку двери, и братья прямо в тапочках высыпали на улицу.

– Мама, смотри! Тони надевает ролики, а Карло уже гоняет на велосипеде. Я тоже хочу! Вынесешь мне велосипед? – попросил Андрюша.

– Хочу идти по асфальту, – твёрдо сказал Серёжа, заглядывая Маме прямо в глаза.

– Ну, что ж… Наведите порядок в вашей автомастерской и можете идти гулять. Серёнюшка, тебе что вынести? Велосипед или самокат? – спросила Мама, опустив руку мальчику на головку.

– Велосипед и самокат.

– Хорошо, дружок. Пойди помоги Андрюше собрать инструменты в мастерской, а я пока вынесу транспортные средства.

Серёжа побежал к брату, а Мама вытащила из подвала транспорт и достала шлемы.

– Готовы, ребят?

– Сейчас только на ключ закрою, – деловито отозвался Андрюша. – Серёж, где ключ с божьей коровкой!

– Андрюша! Зде-есь! – рапортовал Серёжа, протягивая брату связку ключей на верёвочке.

Щёлкнул воображаемый замок, мальчики понеслись в коридор обуваться и, нахлобучив шлемы, стремглав вылетели на улицу.

– Мама, скорее, там уже народу много! – возбуждённо позвал Андрюша, поторапливая Маму.

– Иду, родной! Только помогу Серёже на велосипед сесть…

Андрюша поехал вперёд, а Мама, одной рукой крепко сжимая Серёжин руль, а второй – самокат, поспешила за ним. Увидев Маму с ребятами, Сова тоже оживилась и полетела им вслед.

– Какая же красота! – ахнула Мама, отодвигая ограждения и выходя на дорогу.

На свежезаасфальтированной глади дороги золотыми лужами разливались лучи тёплого августовского солнца, будто накидывая на неё сверкающую рябь, сотканную из тысячи искр. По чёрному асфальтово-ониксовому зеркалу проезжей части, ещё оправленному в белое золото ограждений, скользили дети на самокатах, велосипедах, роликовых коньках. Кто постарше, кто помладше. Совсем малыши осторожно топали ножками или семенили на беговелах. Невдалеке, собравшись группами, стояли взрослые, о чём-то мирно разговаривали, улыбались, смеялись… С шумом проносились велосипедисты-подростки, обдавая лёгким ветерком и трезвоня в звонок, весёлые переливы которого напоминали позвякивание бубенчиков.

– Андрюша, Серёжа! – позвала Мама. – Вы только посмотрите! Прямо как на картинах Хендрика Аверкампа!

– А кто это, Мам? – Андрюша на минуту остановился.

– Это нидерландский художник, который жил давным-давно – в конце XVI века, – и любил изображать, как люди зимой катаются на санках, санях, запряжённых лошадьми, на коньках по замёрзшим рекам, даже играют в игры, похожие на кёрлинг и хоккей! Представляете?

– Хоккей? – удивлённо переспросил Серёжа.

– Да, дружок! Я как раз недавно читала про малый ледниковый период. Так его называют. В Европе тогда свирепствовали сильные холода. То ли из-за того, что произошло извержение вулкана Уайнапутина в Перу, то ли из-за того, что солнце стало слабее греть – уменьшилась его активность, – зимы были морозными и даже реки покрывались толстым слоем льда, по которому люди могли кататься на коньках! В России время было голодное, а дети вот всё равно радовались зимним забавам! – рассказала Мама.

– Почему? – недоумевал Андрей.

– А как ты сам думаешь, родной? Вы с Серёжей любите в снежки играть? С горки на ледянках кататься? Снеговика лепить? Да и просто в снегу валяться?

– Я люблю! – заявил Серёжа.

– Я тоже!

– И дети раньше тоже любили! И сам художник, когда ещё был маленьким, любил. Поэтому и создал такие удивительные зимние сценки. Придём домой – я вам обязательно покажу, а сейчас катайтесь, Масюшики, пока дорогу не открыли, – улыбнулась Мама, и ребята с радостными возгласами тут же заскользили по льду-асфальту прочь.

Мама побежала их догонять, а Сова задумчиво сидела в тени, созерцая мирную сцену летних забав, так похожую на ожившие полотна Аверкампа – мастера малого ледникового периода.