Я ехала в скорой под завывание сирены. И не знала, что меня ожидает дальше. Обычно человек чувствует своё будущее. Представляет, что его ждёт или кем он хочет стать. Будь-то матерью, женой, спортсменкой или программистом. Я же своего будущего не видела.
Я почему-то осознавала, что я не вернусь домой живой, хотя я всего лишь ехала с острым ларингитом и отёком горла. Мой врач в районной поликлинике решил всё-таки отправить меня в областную больницу, и наверное сам не осознал до сих пор, как он был прав.
Меня осматривали врач и 3 ординатора, я очень устала и была выбешена. Они по очереди разглядывали моё горло, и все повторяли: "да, острый ларингит". Задавали мне вопросы, я отвечала им подобием, у меня получался лишь лающий голос. Это было очень больно.
Меня положили в отделение, сделали укол, прокапали систему, и мне стало намного легче! Я почувствовала вкус живительной влаги, смогла глотать без боли, и была так счастлива. Я решила, всё! Теперь я буду следить за здоровьем, соблюдать питьевой режим, и чёрт возьми, стану счастливой.
Три дня, я писала о планах, снова начала мечтать, а потом ко мне подошла мой оториноларинголог.
— Аня, нужно сдать один анализ, он не приятный. Пункция костного мозга.
— Хорошо, а зачем? - спросила я.
— У тебя подозрение на рак крови, - посмотрела на меня Наталья Александровна, - но ты не переживай. Это всего лишь подозрение.
В моей голове разносились эхом её слова:
"Это всего лишь подозрение".
Я пошла в процедурную гематологического отделения.
Милая медсестра, объяснила что мне нужно лечь на кушетку на спину.
— Что еще нужно сделать? - спросила я её.
— Расслабься посильнее.
Я не представляла, как можно расслабиться, когда я от страха, готова была вжаться в кушетку.
Зашла врач, медсестра мне обработала область пункции, а врач сказала:
— Этот прокол будет неприятным.
И взяв специальный укол, в будущем я узнаю, как он называется и даже выглядит, взяла на анализ столько, сколько было необходимо.
Я почему-то думала, что он чёрный. Ощущение было, будто душу дёрнули, но это было не больно, и даже неприятного ощущения, как говорили, я не почувствовала. Мне залепили пластырь крестом, и отправили в отделение. Я не говорила маме. Я не верила, что у меня может быть рак, и точно не рак крови.
Выходные прошли мучительно. Я не могла спать, не знала, что меня ждет дальше, говорив с мамой по видеосвязи, не могла понять почему её глаза такие тусклые.
В понедельник, 31 мая, Наталья Александровна вызвала к себе в кабинет, и сказала, что диагноз подтвердился, и меня переведут в отделение гематологии.
Я почувствовала как слезы стекали по щекам, передо мной встал образ моей мамы с моим сыном.
"Так вот как пролетает жизнь перед глазами", - тогда подумала я.
— Анечка, не плачь, ты молодая, сильная, тебе всего 22 года, ты справишься.
— Я плачу не о себе,- тогда сказала я, — Я плачу о маме. Как я расскажу ей о том, что у меня рак, я ведь всего лишь уехала с горлом.
Она обнимая меня, говорила:
— Твоя мама уже знает, она скоро привезет направление на твой перевод.
Мама знала, и молчала. Не хотела меня заранее расстраивать. Я вышла из кабинета, и слезы беззвучно текли по моим щекам.
Я разучилась плакать.
После нескольких гудков, мама взяла трубку.
— Мама, что тебе сказали?
— А тебе, что сказали? - спросила она меня.
— Что у меня рак.
И мы с ней начали плакать.
1 июня 2021 года меня перевели в отделение гематологии, где я начала свою химиотерапию.
И где я научилась дружить, любить, плакать взахлеб, беззвучно плакать, ценить свою жизнь и ненавидеть её.
Где я обрела друзей, любовь, себя, и где я их потеряла.
В этой гематологии началось моё свечение.