Это случилось в последний день лета. Алла Сергеевна помнила это точно - за окном еще цвели георгины, которые она каждый год высаживала вдоль забора. Желтые, оранжевые, бордовые - они словно пытались удержать уходящее тепло своими яркими лепестками.
В то утро она проснулась раньше обычного. Что-то тревожило её, какое-то смутное предчувствие. Сердце покалывало, но она списала это на погоду - синоптики обещали дожди.
- Петенька приедет сегодня, - говорила она себе, расставляя на столе чашки для чая. - С Мариночкой приедут, давно не виделись.
Сын позвонил накануне, сказал, что нужно поговорить о чем-то важном. Голос был какой-то странный, но она не придала этому значения. Мало ли забот у взрослого сына?
Дом у неё действительно был хороший - старый, но крепкий, двухэтажный. Они с мужем, Николаем Петровичем, строили его тридцать лет назад. Сколько сил вложили, сколько денег откладывали! Но построили на совесть, чтобы детям осталось.
Николай не дожил до этого дня. Ушел пять лет назад - инфаркт. Внезапно, как это часто бывает с крепкими мужчинами. Только утром собирался в гараж, а через час уже всё... Алла Сергеевна до сих пор не могла об этом думать без слез.
Петя приехал к обеду. Она увидела в окно, как их машина - новенькая иномарка - заворачивает во двор. Марина сидела за рулем, сын рядом. Странно, обычно он сам водил.
- Мои хорошие! - засуетилась Алла Сергеевна, выходя на крыльцо. - Проходите скорее, я пирогов напекла...
Но они не пошли в дом. Остановились у крыльца, переглянулись. У Марины было какое-то каменное лицо, а сын смотрел в сторону.
- Мам, нам поговорить надо, - начал Петр.
- Так пойдемте в дом, чего на улице-то стоять?
- Нет, мам. Здесь скажем.
И он начал говорить. Сначала про какой-то бизнес, который они с Мариной открывают. Про инвестиции, кредиты, про то, что нужен стартовый капитал. А потом...
- Мам, нам нужно продать дом.
Алла Сергеевна не сразу поняла.
- Какой дом, Петенька?
- Этот дом, мам. Твой дом.
Она засмеялась - показалось, что сын шутит. Но он не улыбался.
- А где же я жить буду? - спросила она, всё еще надеясь, что это какая-то глупая шутка.
- Мы тебе квартиру снимем. Однокомнатную, уютную. Тебе одной зачем такой большой дом?
- Как это - зачем? А вы? А Ванечка? Вы же приезжаете...
- Мам, мы редко приезжаем. И потом, у нас своя квартира есть.
Алла Сергеевна посмотрела на невестку. Та стояла, скрестив руки на груди, и смотрела куда-то поверх её головы.
- Мариночка, доченька...
- Не начинайте, Алла Сергеевна, - отрезала та. - Решение принято.
- Какое решение? Кем принято? Это мой дом! Наш с отцом дом!
- Дом записан на меня, мам, - тихо сказал Петр. - Помнишь, ты сама настояла, чтобы мы оформили дарственную. Чтобы наследство не делить...
Она помнила. Конечно, помнила. После смерти мужа она много думала о том, как лучше распорядиться имуществом. Нотариус советовал оформить дарственную - так проще, никаких проблем с наследством. Она тогда и представить не могла...
- Петенька, сынок... Это же наш дом. Здесь каждый уголок...
- Мам, прекрати! - вдруг резко сказал он. - Ты что, не понимаешь? Нам деньги нужны! Большие деньги! А ты тут сидишь на золотой жиле - участок в центре города, коммуникации все есть...
- На золотой жиле? - переспросила она. - Это наш дом так теперь называется?
Она вдруг вспомнила, как они с Николаем сажали эти георгины. Он выкопал ямки, она бережно опускала в них корни. "Будет красиво", - говорил он. И было красиво, каждое лето...
- А твои сбережения? - вдруг спросил сын. - Те, что вы с отцом копили?
Она растерялась.
- Какие сбережения, Петя?
- Не притворяйся! Я знаю, что у вас с отцом были накопления. Где они?
- Ванечке отдала, - тихо сказала она. - На квартиру...
- Что?! - он побагровел. - Всё отдала?
- Так ему же жить где-то надо было... Молодой семье...
- А мы? Мы с Мариной что, не молодая семья?
- Так у вас же квартира есть...
Марина дернула его за рукав:
- Пойдем, Петь. Бесполезно.
Они повернулись и пошли к машине. Алла Сергеевна смотрела им вслед, не веря своим глазам.
- Петя, Марина... Куда же вы? Что это такое?
Но они не обернулись. Быстро шли по дорожке между георгинов, потом через калитку, в лес. Да, там действительно был лес - настоящий, густой, не какие-нибудь кусты. Она сама любила туда ходить за грибами...
- Мариночка, Петя! - позвала она в последний раз.
Они уже скрылись из виду. Алла Сергеевна прикрыла глаза, по морщинистым щекам покатились слезы.
Вечером она сидела в своей спальне, перебирая старые фотографии. Вот Петенька маленький, на трехколесном велосипеде. Вот они с Николаем на море - единственный раз выбрались, всё копили, откладывали... Вот Ванечка родился - какое счастье было!
Телефон молчал. Она несколько раз порывалась позвонить сыну, но что она могла сказать? Как объяснить, что дом - это не просто стены и крыша? Что здесь каждая половица помнит их шаги, каждое окно хранит отражения их лиц?
Через неделю пришли какие-то люди с бумагами. Говорили что-то про оценку недвижимости, про рыночную стоимость. Она не слушала. Сидела на кухне, смотрела в окно на свои георгины.
Ванечка приехал, когда узнал. Ворвался в дом, красный от гнева:
- Бабуль, это правда? Петька дом продает?
Она кивнула.
- Не пущу! - кричал внук. - Это же наш дом! Дедов дом!
- Тише, Ванечка, тише, - успокаивала она. - Не шуми. Всё правильно, им деньги нужны...
- Какие деньги?! Ты всю жизнь на них работала! Всё им отдавала!
- Так ведь дети же...
Он обнял её, такую маленькую, хрупкую:
- Бабуль, переезжай ко мне. У нас места хватит.
- Нет, милый. У тебя своя жизнь, молодая жена... Куда мне, старухе?
- Прекрати! Ты не старуха! И вообще...
Но она уже всё решила. Сняла однокомнатную квартиру в соседнем районе - маленькую, темную, но другую было не потянуть на её пенсию. Перевезла самое необходимое - остальное сын велел выбросить или продать.
Георгины она выкопала и посадила в ящики на новом балконе. Они не прижились - зачахли к зиме. Наверное, тоже скучали по старому дому.
А дом снесли быстро - за три дня. Говорят, там теперь будет многоэтажка. Современная, с подземной парковкой. Петя планировал получить там квартиру в качестве части оплаты, но что-то не срослось с документами.
Алла Сергеевна больше не ходит в тот район. Незачем. Только иногда, во сне, видит свой дом - светлый, теплый, родной. И Николая на крыльце: "Смотри, как георгины разрослись!"
Просыпается в слезах. В маленькой съемной квартире тихо, только холодильник гудит на кухне. До утра еще далеко.
- Как же так, Коля? - шепчет она в темноту. - Как же так вышло? Не уберегла я наш дом...
А где-то в другом конце города её сын считает убытки от неудачного бизнес-проекта и не может понять, почему всё пошло не так. Ведь были же деньги, была возможность... Может, потому что дом продал? Глупости, какие глупости...
Только георгины больше не цветут на том месте. Никакие цветы не растут между бетонных плит. Да и зачем им там расти?