Странный вопрос, правда? Нет, понятно, что под конец творческой жизни Стругацкие антисоветчиками стали, особенно Борис Натанович, но кое-какие сомнения у меня вдруг возникли.
Дело в том, что сейчас я читаю книгу «Братья Стругацкие» Геннадия Прашкевича и Дмитрия Володихина. Может быть, отзываться о недочитанной ещё книге не комильфо, но основные моменты уже слишком очевидны, и о них стоит сказать.
Оба автора — люди маститые: писатели, учёные, публицисты и проч., и проч. В творческом дуэте слились единожды — как раз ради книги о братьях Стругацких для серии «Жизнь замечательных людей».
Вероятно, материал, которым они пользовались, можно назвать расхожим, да и собственные их высказывания наверняка уже многими цитировались. Так или иначе, пока (а у меня на данный момент примерно треть книги прочитана) я встретил не больше 20% новой для себя информации. Всё уже в том или ином виде встречалось прежде — и факты, и оценки, и интерпретации.
Новым лично для меня стала скорее густая концентрация идеи о том, что главным читателем Стругацких была советская интеллигенция, и, более того, что она представляла собой некий круг высших существ, находившихся в непреклонной оппозиции к власти, элитарным клубом, чуть ли не мистическим братством.
Кроме шуток: «интеллигенция вечна, интернациональна, и именно она движет человеческую цивилизацию в будущее. Перед государством у нее всегда приоритет», — уверяют авторы.
Почему-то они не хотят замечать, что интеллигенция сплошь и рядом продажна, как почти все категории простых смертных (из-за чего «мозги» стекаются в США со всего мира, включая вполне демократические страны); что настоящие исторические движения всегда совершает сила (по большому счёту, стремящаяся к наживе), которая принуждает интеллигенцию служить своим интересам, и что ни разу ещё в истории интеллигенция не восторжествовала над государством.
И цитируют Прашкевич и Володихин сходные суждения: «К примеру, публицист Илана Гомель в большой статье об аллегориях в текстах братьев Стругацких (2004) убедительно показала, что правильное понимание повести «Трудно быть богом» служило в свое время неким тестом на идентичность.
«Метафорой становится и сам фантастический мир романа, — писала И. Гомель. — Его внутренние противоречия снимаются, как только Арканар и его проблемы превращаются в аллегорию тоталитаризма: нацистского — очевидно, сталинского — более замаскированно. Мнимое средневековье оказывается попросту кодовым обозначением социально-психологических корней тоталитаризма: мещанства, невежества, тупости. Всё, что остается от исторической реальности, — набор клише „темных веков“. Из этого клише вырастает роман, который только притворяется, что создает мир. На деле он придумывает шифр. Расколов этот шифр, читатель вознаграждается чувством принадлежности к избранной группе: тех, кто понимает, что в преследовании книгочеев авторы изображают сталинский террор… Смысл аллегории в „Трудно быть богом“ состоит в том, что сталинизм и нацизм — это сходные, если не идентичные явления… Эта идея была расхожей в кругах основных читателей Стругацких — либеральной советской интеллигенции 60-х… „Трудно быть богом“ — не столько роман, сколько пароль: его правильное прочтение гарантирует принадлежность читателя к кругам либеральной интеллигенции…»»
Ну точно — какие-то вольные каменщики эти либеральные интеллигенты! Именно либеральные — т.е. какие надо, не всякие там рядовые учителя-врачи, которые в 60-е гг., скажем прямо, могли сколько угодно ворчать на кухнях, но уж точно не допреть до мысли о «сходстве, если не идентичности сталинизма и нацизма» (при живых-то фронтовиках!).
Нет, это веяния более новые, это, скорее, из Перестройки, из 90-х. Но авторы их тоже поддерживают: «В «Попытке к бегству» заснеженный мир лагерей получает хорошо узнаваемые очертания — как Третьего рейха, так и СССР. Эта первая вещь Стругацких, в которой они сблизили фашистскую Германию Гитлера и советскую Империю Сталина».
Благо, «по словам Бориса Натановича, в первоначальном варианте эпилога Саул Репнин бежал из советского лагеря. «Но… этот номер у нас… не прошел — концлагерь пришлось все-таки переделать в немецкий»».
Следующий шаг очевиден и уже делается в наши дни: попытка полностью объединить коммунизм и фашизм в массовом сознании.
Что ж, «сталинизм» обвинять легко. Труднее внятно сказать, что нужно было делать между двумя мировыми войнами в стране, разорённой Гражданской войной (одной из самых страшных в истории человечества)… Но обвинять-то легко!
Однако мы сейчас не об этом. Хорошо, разоблачение культа личности не могло не повлиять на людей. Но делало ли их это именно антисоветчиками?
Всё-таки в подавляющем большинстве советская интеллигенция, осуждая репрессии, максимум считала, что Сталин извратил верное учение Ленина. За что этой самой интеллигенции ныне и пеняют: вот, мол, не разобрались, что и Ленин их был упырь, и вся их советская власть была сплошной тиранией. И вообще, недостаточно были либеральными…
А ворчание по поводу тупых бюрократов (вроде тех, что изображены в «Сказке о Тройке» или «Улитке на склоне») — делает человека антисоветчиком? Я не думаю, что на свете много людей, довольных своим начальством и бюрократической машиной. Это ещё не переводит их в стан оппозиции. Недовольство может быть свойственно даже верным идейным последователям той или иной системы. Уверен, если вы спросите у среднего американца его мнение о непосредственном начальнике и чиновниках, вы такое услышите… Но гимн по утрам они поют и США считают лучшей страной мира.
Коротко говоря, желание что-то изменить в системе ещё не делает человека врагом системы.
Старательное натягивание произведений братьев на пяльцы антисоветской идеологии порой выглядит просто смешно. Не буду углубляться в подробности, но вот, к примеру, нудно авторам интерпретировать «Хищные вещи века». В годы написания этой вещи за океаном лежала страна — экономически благополучная, в которой «бунтовали сытые» (хиппи), мещане жили телесериалами, и остро стояла проблема наркомании. Вопрос: какую страну имели в виду Стругацкие под видом Страны Дураков? Ответ: СССР, конечно, какую ж ещё? Даже несмотря на то, что в позднейшие времена Борис Натанович начал рассуждать о том, что Страна Дураков на самом деле очень хорошая страна (по идее, это означает, что подразумевать СССР братья Стругацкие никак не могли).
И, знаете, любезные мои читатели, я бы и не задумался над всем этим, и сам бы продолжал мимоходом называть Стругацких антисоветчиками (благо, на каком-то этапе они ими и правда стали), но книга Прашкевича и Володихина помогла мне оглянуться назад, на множество ранее прочитанных статей, заметок — и обнаружить слитный хор голосов, из года в год пытающийся уверить меня в том, что Стругацкие антисоветчики, либералы, борцы с коммунистическим призраком; что дня они не могли прожить и страницы не могли написать, не плюнув в свою Родину.
А я с подозрением отношусь к таким слитным хорам.
И если уже не первое десятилетие целая рота «знатоков» самого разного сорта оценивают фантастов Стругацких исключительно как борцов с коммунизмом (причём в одних и тех же выражениях, с одними и теми же примерами, словно списанными из методички) — это неспроста.
Хорошо, что авторы биографической книги не стали скрывать: «…осенью 1991 года, уже после августовских событий, в печальной беседе с одним из авторов этой книги — Г. Прашкевичем — Аркадий Натанович скажет: «И все-таки… И все-таки более красивой идеи, чем коммунизм, люди пока не придумали…»».
Итого.
Были ли Стругацкие диссидентами? Безусловно.
Были ли Стругацкие антисталинистами? Однозначно стали ими после хрущёвских разоблачений — со всей страстью неофитов.
Были ли Стругацкие антисоветчиками? Плюс-минус, в зависимости от времени.
Были ли они антикоммунистами? АН нет, БН, пожалуй, в позднее время.
Укладывается ли в эти понятия всё, чем были Стругацкие? Ни в коем случае.
Политические взгляды нисколько не мешали им (во всяком случае, до поздних времён) оставаться интересными и умными фантастами, умеющими ставить глубокие вопросы о путях развития цивилизации. И не коммунизм был их главным врагом, а варварство, тупость, ограниченность и нежелание думать.
Весь этот хор толкователей, которые видят в Стругацких только «антисоветчину», по сути, кастрируют их творчество, превращают талантливых фантастов в памфлетистов, отнимают у них право мыслить о чём-то, кроме политики, и, главное, право будить в читателях новые мысли.
Будить новые мысли… Следите за руками: Прашкевич и Володихин, поддерживая эту линию, лишают Стругацких функции, которая, по их мнению, должна быть у интеллигенции доминирующей.
Пропагандируют интеллигенцию как венец творения, называют Стругацких чуть ли не пророками и мессиями советской интеллигенции, но им самим в принадлежности к интеллигенции отказывают…
Памфлетисты — и только. А какое-то там будущее, какие-то нравственные вопросы, проблемы воспитания, пределы познания, границы гуманности… о чём вы? Коммунистов ругать надо, а вы с какой-то фигнёй!
Всё это — наглая попытка ограбления советской культуры, неотъемлемой частью которой Стругацкие были и остаются. Но, к счастью, для многих читателей, включая вашего покорного слугу, они всё-таки в первую очередь интересные, оригинальные фантасты, способные пробудить потребность в мышлении.
И это то главное и самое ценное, чем они останутся в истории.
P.S. А теперь большая просьба ко всем читателям, которые захотят оставить коммент.
Ни слова про Сталина.
В крайнем случае, пусть один человек напишет «Сталин гад», а другой «Сталин крут», и будем считать лайки.
Но в комментариях о нём писать не надо. И про коммунизм как таковой тоже не надо. Если что — по той же методе: «Коммунизм это хорошо» и «Коммунизм это плохо». Не более.
Мы по Стругацких и про то, что их политические взгляды — далеко не единственное содержание творчества.
#Стругацкие #фантастика #советская фантастика #Жизнь_замечательных_людей #Сталин #коммунизм #диссиденты