Даже умерший близкий человек в чём-то не умирает, пока о нём помнят. Это прямо мистика какая-то. Объективно ведь что такое память? Это какие-то следы в нервных сетях мозга. Они ж не абсолютно идеальные, а из чего-то. И можно назвать эту вязь изменённым психическим состоянием. Оно изменено относительно забытья.
Например, моя жена, Наташа. С нею у меня настолько глубинная духовная связь, что я, выражая своё сокровенное (а это неминуемо при разборе произведений искусства, ибо те, собственно и предназначены-то, чтоб испытывать сокровенное), - так вот, выражая своё сокровенное я, получается, выражаю и её. И, получается, опять же, что от ежедневного контакта с памятью о ней, она как бы живёт и живёт все эти 22 года после смерти.
А каково женщине, у которой муж на СВО всего лишь пропал без вести? Он же, может, живёт не только в памяти жены! И как не назвать изменённым психическим состоянием её ежедневную память о нём, не явно умершем.
Если другая женщина – от сочувствия, ибо и её муж на фронте – в произведении даст воображаемой, персонажу, свои детали переживаний, то что будет?
Не скажу, что я заплакал – не было неожиданности – но какая-то эмпатия была от такого припева песни (слушать тут):
Живи! Свежим ветром, снежинками первого снега - живи!
Живи! Дотянуться рукой до бескрайнего неба - живи!
Живи! Ни обид, ни невзгод, ни признаний, ни боли - живи!
Живи! Даже если не здесь, не со мною, живи! Живи!
Работает заражение. Ведь эта тягучесть произнесения и повторения – заменитель долгого-долгого плача.
Я никогда не занимался тем, что называется перепостить. Так вот пусть это будет перепостом песни Елены Фоминой.
Я, правда, изменяю себе: не говорю «фэ» произведению искусства за то, что оно рождено замыслом сознания и чувства, а не подсознательным идеалом.
Но я никогда не был на войне, и тем как бы недочеловек. Так пусть я хоть так к ней приобщусь – перепощу произведение прикладного искусства, приложенного к войне.
28 января 2025 г.
