Удивительно, как не зашла в этот дом раньше. Мне еще гулять и гулять по Васильевскому острову – еще изучать его и изучать.
Дом Борхова сложно пропустить – он маяком издалека мелькает среди городской застройки благодаря башенке-эркеру. Ее «поставил» сюда архитектор Александр Барановский. Но это я немножечко забегаю вперед.
Пока же мне лишь понравился этот модерн и захотелось узнать, что он скрывает за входными дверьми. Приблизилась – стены дома декорированы гранитом и глазурованной плиткой. Внутри точно должно быть что-то интересное!
Но кто же хозяин?
В XVIII-XIX веках этот участок на 19-й линии Васильевского острова сменил несколько владельцев. К 1911 году его приобрел купец Фома Григорьевич (или Хан Гилькович) Борхов. Он был хозяином строительной конторы и асфальтово-железобетонного завода. А через пару лет Борхов стал хозяином этого чудесного дома.
Проектом занимался, как уже проговорилась, Александр Барановский. Этот архитектор очень любил угловые здания. И щедро венчал их башенками.
Городская управа утвердила постройку каменного шестиэтажного дома с мансардой. Во дворе разместились одноэтажные служебные постройки – сараи, конюшня и ледники. Но сегодня мы их не найдем. Все дворовые постройки были утрачены к 1916 году.
Захожу, а тут мрак...
На улице сразу определила, какая из дверей должна вести в самую красивую – главную парадную лестницу дома. Зашла.
А тут мрак. Не в смысле все плохо – просто недостаточно света. Любопытно, что датчики света стали срабатывать только на обратном пути.
Но моего ночного зрения хватило, чтобы понять, что вестибюль довольно скромный. Нет ни обилия лепнины, ни печей. Даже плитка выбрана для пола довольно простая.
Но как уже говорила и буду говорить, даже в таких случаях надо идти до конца – до последнего этажа.
Особенность этого дома бросилась в глаза уже через минуту. Это окно на черную лестницу. Если бы разбиралась в творчестве Барановского, то могла бы это предсказать. Он очень любил совмещать парадные и черные лестницы и разделять их окном.
Поднялась выше. Отметила исторические перила. Двери в квартиры, насколько смогла рассмотреть, в этом доме уже все новодельные.
Вот оно что!
И друг на третьем этаже вижу его – единственный сохранившийся фрагмент витража. Это матовое, непрозрачное стекло, на котором изображен полураскрытый василек с листьями.
Как писали авторы проекта «Витражи Санкт-Петербурга» работа выполнена росписью гризайлью. Говоря простым языком – это роспись, выполненная градациями одного цвета.
Но главный сюрприз ждал меня еще выше. Ведь на четвертом этаже сохранились аж четыре таких витража. И с ними уже можно представить картину полностью – как выглядело это межпарадное окно в дореволюционные времена. Матовое стекло наглухо скрывало от глаз арендаторов квартир неприглядные сюжеты из жизни прислуги, которая ходила по черной лестнице. Но давало при этом тусклое освещение парадной лестницы.
В Сети пишут, что в доме Борхова находятся одни из самых необычных расписных стекол города. От этого наша случайная встреча еще приятнее.
Жилец из 47-й квартиры
Увы, информации об этом доме немного. Полазила по разным по сайтам. Узнала, что с 1913 по 1916 год на первом этаже этого здания работал кинематограф С. Егорова.
А в 47-й квартире четыре года (с 1912 по 1916) жил историк Владимир Бенешевич. Это был один из образованнейших русских ученых в области церковного права. Он много работал с источниками, знал (сейчас загибайте пальцы!) английский, французский, немецкий, итальянский, польский, чешский, болгарский, сербский, новогреческий, древнегреческий, латинский, сирийский, древнегрузинский и древнеармянский языки.
Владимир Николаевич был почетным доктором права Афинского национального университета (1912). Он также являлся членом-корреспондентом Страсбургской (1914), Баварской (1927) и Прусской (1929) академий наук.
Как уже отметила, Бенешевич был специалистом в области церковного права. В 1918 году он вступил в Всероссийский союз борьбы за сохранение церковных ценностей. Вероятно, за это новые власти его невзлюбили. Работать ученому стало сложнее.
В ноябре 1928 года его научная деятельность была прервана. Бенешевича арестовали по обвинению в шпионаже в пользу Ватикана, Германии и Польши. Отпустить ученого просили Альберт Эйнштейн и Фритьоф Нансен. Но к ним не прислушались. Ученого отправили на три года на «Соловки».
Он не успел выйти на свободу, как был привлечен к новому делу. В 1930 году его вернули в Ленинград как фигуранта «Академического дела». Бенешевича обвинили в том, что он должен был занять пост министра вероисповеданий в будущем правительстве. По этому же делу были привлечены и осуждены его брат Дмитрий и жена.
Как пишет «Википедия», во время этого ареста и обысков были почти полностью уничтожены плоды многолетней работы ученого по сбору копий древних рукописей. Их посчитали шифрованными посланиями. Погибли многие его работы и свыше 2000 фотоснимков. Из 49 описаний рукописей, сделанных Бенешевичем в библиотеках разных стран, сохранились три.
Его досрочно выпустили на свободу в 1933 году – благодаря ходатайству Владимира Бонч-Бруевича. Владимир Николаевич устроился хранителем греческих рукописей в Публичной библиотеке и профессором на кафедре истории средних веков Ленинградского государственного университета.
В мае 1937 года в Мюнхене вышел первый том немецкого издания труда Бенешевича об Иоанне Схоластике. В октябре этого же года ученого уволили. В «Известиях» появилась заметка о предательстве ученого, издавшего труд в фашистской Германии.
Бенешевича вновь арестовали. Этот арест стал для него последним. Его назвали польским шпионом, и он признал себя виновным, но имен соучастников не назвал.
Ученого расстреляли 27 января 1938 года. В этот же день не стало двух его сыновей и брата Дмитрия.
В 1938-м Бенешевича посмертно исключили из членов-корреспондентов Академии наук. Он был восстановлен в этом списке лишь через 20 лет. В 1958 году ученого реабилитировали.
Еще одна грустная история. Но не рассказать ее вам не могла.
А что же с нашим домом?
Дом Борхова в 2023 году официально стал памятником. Регионального значения.
А в 2019 году его включили в список из 255 многоквартирных домов, которые отреставрируют по программе КГИОП «Наследие». Видимо, в этом же перечне находится и доходный дом Коммерческого училища, о котором мы говорили на этом канале двумя днями ранее.
📍Адрес: 19-я линия В.О., 14
Спасибо за ваше время и внимание! Подписывайтесь на канал – будем изучать Петербург вместе.
Витражи в доме Борхова напомнили мне окно в другом здании. Оно тоже находится на Василевском острове. Речь идет о доходном доме купца Павла Разживина.