Люди с обсессивно-компульсивной симптоматикой делают все, что угодно, лишь бы не чувствовать.
Они отказываются признавать свои чувства, даже когда находятся в состоянии аффекта. У них буквально возникает ступор на фразы «я в ярости» или «мне страшно». Сказав это, они чувствуют, как будто слова принадлежат другому человеку.
А если у них спросить, как они себя чувствуют в ежедневной рутине, они не смогут вам выдавить из себя ничего кроме «нормально», «что, от обычной жизни можно что-то особенное чувствовать?» В этом они отчасти похожи на шизоидов. Но лишь отчасти, потому что шизоид всегда настроен намного более пацифично, чем ОКРщик, и далее вы поймёте, почему.
Нежелание соприкасаться со своими чувствами и отвечает за то, что на ОКРщиков находит обсессия. Затопленность переживаниями ощущается как ОДЕРЖИМОСТЬ, то есть поглощенность чем-то извне.
Чувства, которых они боятся больше всего, — это гнев и беспомощность.
ОКРщики лишь в самых исключительных случаях признаются в том, что злятся, или в своём бессилии. Потому что злиться и испытывать бессилие для них – «плохо!», за подобные чувства их никогда не полюбят. Более того, они несовместимы с высоким званием «ЧЕЛОВЕКА» (как вариант, «нормального человека»). Так что ОКРщики постоянно переживают о своей плохости. В этом они похожи на людей, страдающих депрессией.
Однако, к сожалению, ОКРщики так преисполнены гневом, что это чувство им НЕ удаётся до конца скрыть. Остальные удаётся, а это нет.
Отсюда, как вы понимаете, сверхпотребность контроля. Подобные люди часто аккуратные, щепетильные, бережливые. И все их положительные качества — это реактивные образования, чтобы прикрыть их субъективную «грязность» или «плохость». Они правда пытаются быть хорошими, но не испытывают достаточного подкрепления для своей хорошей самооценки. И поэтому вынуждены держать лицо, которое по их собственным оценкам весит очень много.
Понятно, что такие особенности возникают в семьях, где было много правил. Это могут быть страстно верующие семьи с высоким подавлением злости друг к другу. В таких семьях бытие хорошим является сверхценностью в ущерб всем другим возможным ценностям. Страх «что обо мне подумают соседи» порождает постоянную тревожность и даже паранойяльные мысли.
У каждого ребёнка из подобной семьи имеется уже выкристаллизованный комплекс стыда. То есть он знает, что такое стыд, и панически боится его переживать, потому что НИКТО НИКОГДА ЕГО НЕ ПРОЩАЛ. «Бог простит, а я не прощу». И тогда кажется, что за постыдный поступок проще сделать харакири, чем рассказать о нём кому-то.
У этих же детей часто проявляется мания сохранять молодость и детскую наивность. Они по понятным причинам эмоционально застревают в детском возрасте, но стремятся сохранить свой внешний вид тоже молодым. Ведь с ребёнка по идее меньше спроса, ему больше можно простить за красивые глаза, ему позволительно совершать ошибки по неопытности и так далее. А если ты взрослый, то твоя ответственность невыносима. Ребёнку внушалась, например, мысль «ты такая большая, а делаешь такие гадости», «ты большой, должен понимать».
Однако история знает случаи, когда ОКР было выявлено у педагогически запущенных детей. «Педагогически» - не то слово, потому что это были заброшенные дети на уровне выживания. Вырастая, подобные люди сами себе создавали критерии идеальности. Им казалось, что тот ад, через который они прошли, может не вернуться только при условии их абсолютной хорошести. У таких людей система мировоззрений чрезвычайно ригидна, ведь она - их основная защита от страха небытия.
ОКРщики постоянно ставят перед собой вопросы морали и нравственности. И все эти терзания приводят в итоге к их тяжелейшим переживаниям при вопросах выбора. Потому что понимание полезности или не-полезности выбора у них зачастую отсутствует. А ведь полезно — это не всегда то, что правильно… Так что ОКРщики ищут непременно «правильную» позицию, объяснимою с точки зрения всех верований.
Также они будут мучительно допытываться о предпосылках того или иного явления. Иными словами, ответ на вопрос «почему так?» для них кажется краеугольным и более важным, чем ответ на вопрос «как сделать так, чтобы?». Ведь ответ на второй вопрос как будто обязует нести ответственность, чтобы что-то начать делать. А первый вопрос в плане ответственности безопасен. В попытке ответить на вопрос «почему», они растворяются, добывая противоречивые сведения, и само-парализуются.
А ещё их любимой стратегией в выборе является перенасыщение себя возможностями. Если перед ОКРщиком поставить вопрос «или-или», он начнет злиться. А когда совладает со своими чувствами, тут же начнёт предлагать другие варианты. Ничего плохого сама по себе эта стратегия не несёт, но зачастую она отнимает много времени и уже могло бы быть проще выбрать «или-или».
Нерешительность ОКРщиков является притчей во языцех. Немало фильмов сложено на том, что чужую судьбу решает некая система знаков извне. Как будто все эти знаки как раз являются признаком «правильности» того или иного выбора. Хотя, как показывает практика, к моему вящему разочарованию, ни один знак извне не является предсказанием истинного пути. По этой причине я верю в ответственность и мотивацию человека больше, чем в предназначение. Но об этом точно не сегодня.
В пример нерешительности ОКРщика можно привести ситуацию выбора между мужем и любовником. Или между женой и любовницей. Я не раз сталкивалась с тем, что этот конфликт разруливался НЕ через волевое решение человека, создавшего любовный треугольник... А через то, что любовнику или любовнице просто надоедало ждать. Ну или в крайнем случае муж или жена подавали на развод.
Неверный партнёр безусловно переживал бы больше, если бы ему приходилось отвергать любовника или любовницу самостоятельно. А когда он или она сами отваливались, для ОКРщика это не так больно.
Бывает так, что отдельный человек склонен больше к обсессии или больше к компульсии.
Поговорим об этом в следующей статье.
Подборки всех статей по тематикам:
Работа с чувствами (кроме боли)