Квартира в новостройке на окраине Москвы оказалась ловушкой. Переезжая сюда, я думал, что бетонные стены заглушат прошлое. Но тишина здесь была иной — не успокаивающей, а давящей, как вата в ушах. По ночам скрипели лифтовые тросы, будто кто-то медленно поднимался по этажам, останавливаясь у каждой двери. И тогда я впервые увидел её.
Собака.
Не бродяга — шерсть гладкая, пепельно-серая, глаза жёлтые, как старые монеты. Стояла в углу двора, у мусорных контейнеров, и смотрела прямо на мой балкон. Я кинул ей булку, но она даже не шевельнулась. Просто исчезла, словно растворилась в сумеречном воздухе.
Встречи стали повторяться. Она появлялась в самых неожиданных местах: у подъезда, когда я возвращался с ночной смены; у витрины круглосуточного магазина, где брал дешёвое вино; однажды даже в лифте — дверь открылась, а она сидела там, свернувшись клубком. Я нажал кнопку «Закрыть», но механизм завис. Воздух наполнился запахом сырой земли и металла.
— Ты чья? — пробормотал я, протягивая дрожащую руку.
Собака оскалилась. Зубы — белые, острые, неестественно большие.
Лифт дёрнулся и поехал вниз. Когда двери снова открылись, там никого не было.
Врач в районной поликлинике выписал антидепрессанты.
— Стресс от переезда, — сказал он, не глядя в мою сторону. — У всех приезжих так.
Я не стал объяснять, что переехал всего из Твери, что в метре от его кабинета висит плакат: «Депрессия — не приговор!». Просто спросил:
— А если вам мерещится что-то… несуществующее?
Он усмехнулся:
— Пейте таблетки. И заведите собаку. Живая отвлечёт.
Она пришла ночью.
Я проснулся от тяжёлого дыхания у кровати. Лунный свет падал на полосы обоев, и в его холодном сиянии я разглядел контуры — длинные лапы, острые уши, горящие глаза.
— Уходи, — прошептал я.
Она прыгнула на подоконник. Стекло не зазвенело, будто сквозь него прошла дымка. Перед тем как исчезнуть, обернулась и… заговорила. Голос был похож на скрежет шин по льду:
— Ты ведь знаешь, зачем я здесь.
С тех пор я перестал спать.
Она преследовала меня везде: отражение в зеркале лифта, тень на асфальте, даже в телефонных разговорах с матерью — в паузах слышалось тяжёлое сопение.
— Ты болен, — сказала мать, плача. — Возвращайся домой.
Но дом теперь там, где она.
Последняя встреча случилась в подземном переходе. Я шёл, уткнувшись в экран телефона, и почти не заметил, как фонари начали мигать. Воздух стал густым, как сироп.
Она стояла в конце коридора, огромная, почти касаясь потолка.
— Я твоя тоска, — прошипела собака. — Твои невыплаченные кредиты, твои письма, оставшиеся без ответа. Ты думал, сбежишь?
Я побежал. За спиной раздался топот когтей, смех, похожий на вой.
Теперь мы живём вместе.
Она спит у меня за спиной, когда я работаю удалённо. Ест из холодильника, оставляя на полках клочья шерсти. Иногда я чувствую её дыхание на шее и понимаю — это навсегда.
Врач был прав.
Собака действительно отвлекает.