Придумала новое название для своего дневника-блога. Не хочется, чтобы люди путались и забредали сюда по ошибке. Но в первую очередь новое название нужно мне самой, чтобы самоопределиться, идентифироваться, обозначить свой статус, своë ощущение.
Я уже не Дочь ухаживающая. Ухаживающая - это в прошлом. Я буду писать об уходе, вспоминать то, что мне помогало, как я справлялась, но всë же это будет уже не основная часть моих рассказов. В последние месяцы я пишу о том, как переживаю потерю мамы, делюсь воспоминаниями о родителях - горьких и светлых, рассуждаю о вечных вопросах бытия.
Сначала я решила назвать канал "Жизнь после смерти мамы". Но как-то мне некомфортно, тесно, мрачно в этих рамках, я в них как будто никто, безличное нечто, вяло перебирающее лапками.
Лапками я и вправду хиленько шевелю, дневник у меня не из веселых-позитивных, но мне всë же хочется больше света в блог о родителях. И я решила остаться дочерью.
Не ухаживающей, а просто дочерью. Да, меня так никто уже не назовëт, уже нет людей, для которых я была дочкой, но я хочу остаться дочерью в память о родителях. Чтобы не исчезло всë. Чтобы ото всего, от нашей семьи что-то осталось. И ведь действительно осталось. Это я, дочь. Поэтому канал будет называться "Имя мне Дочь".
К тому же в таком формате можно писать о многом, размахнуться шире - до тем о смысле жизни, делиться не только воспоминаниями о родителях, но и своими переживаниями. Пока будет так, а там - посмотрим.
В последние дни на улице мне попалось на глаза несколько пар, где взрослые дети вели из больниц своих стареньких мам. Я слышала, как они говорили об анализах, видела, как мамы тянулись, чтобы взять за руку или под руку своих взрослых красивых дочерей и сыновей. И я вспомнила своих родителей.
Это всегда происходит внезапно. Ты живëшь свою взрослую жизнь... Тебе 28, 32, 35, 40 лет, ты совсем большая, самостоятельная, принимаешь важные решения, но при этом есть люди, для которых ты ребенок, которые помнят тебя девочкой в коротком платье с крылышками.
И ты, несмотря на свою взрослость и деловитость, всегда помнишь, что ты дочка, за тобой стена, защита - родители.
Но однажды ты становишься по-настоящему взрослой. Это происходит тогда, когда серьезно заболевает мама или папа. Болезнь обрушивается разом - инсульт или подкрадывается исподволь - онкология. Мама с папой теряются, превращаются в испуганных детей, становятся крохотными и беззащитными.
Вдруг оказывается, что их надо вести в больницу, переводить за руку из кабинета в кабинет; усадив на больничный диванчик в коридоре, бегать и выяснять у врачей подробности и преподносить их маме с папой в дозированном, тщательно отретушированном виде.
Папа с надеждой смотрит тебе в глаза, ловит то, что ты говоришь, и верит каждому твоему слову. Мама облегченно выдыхает, видя, как ты бежишь к ней из лабиринта больничных коридоров.
Ты везëшь их в больницу, маленьких, жаленьких, потерянных, испуганных, вмиг ставших беспомощными, сама бодришься, изо всех сил давишь деловой, уверенный вид.
А душу затапливает страх - страх возможной потери, страх того, что больше нет никаких ЗА, теперь ты и только ты ПЕРЕД, первая, на передовой, за всех в ответе. Ушло твоë детство, теперь ты самый главный взрослый.
Я помню, как пожилой папа сам-сам ходил по поликлиникам и вдруг потерял зрение и в поликлинику его повела я. Держала папу за руку, заводила в кабинеты, улаживала там дела, помогала найти туалет, всë выясняла у врачей. А папа, как ребенок, сидел, ждал меня, доверчиво внимал всему, что я говорила.
Я вдруг с болью увидела, каким стареньким и жаленьким стал мой статный, грозный, уверенный в себе папка, как ему страшно без меня, как он радуется моему возвращению из кабинетов и тянется ко мне, хочет быть поближе.
Я помню, как я первый раз повела в больницу маму, как потом много раз ходила с ней по этим злосчастным кабинетам. Так же, как с папой, я вдруг увидела, что мама стала совсем крохотная, совсем беспомощная. Бросилось в глаза, что она у меня совсем седенькая.
Помню, как я посадила еë после приëма и обследования на диванчик в больничном коридоре, наказала ждать меня, никуда не уходить, сама пошла со справками по этажам и врачам. Мама испуганно на меня посмотрела - ей так хотелось со мной, но она послушно кивнула, осталась.
Я сделала все дела, иду к маме и с тоской ахаю: неужели вот этот маленький, скукоженный комочек, притулившийся в уголке больничного дивана, - это моя мама, неужели это она? Подхожу, вижу, как радостно вспыхивают мне навстречу мамины глаза, как облегченно она выдыхает напряжение - не бросили, - и мне хочется плакать.
Но плакать можно было тогда, когда я была ребенком в 30, 35 лет. А теперь я за всех взрослая, большая.
Болезнь ли, больница ли, извращенное мышление ли - не знаю что, но именно после болезни родителей, после того, как я начала водить их в поликлинику, возить в больницу, я вдруг увидела, как мама с папой уменьшились, съежились, постарели, как им страшно и как им отчаянно необходимо, чтобы кто-то, большой, взрослый, любящий, способный защитить, был рядом.
И вроде вес и рост у родителей остался тот же - ну, может, немного похудели, но в этой своей беспомощности мама с папой внезапно стали маленькими - и физически, и морально, будто бы превратились в детей. Всë меньше и меньше.
А ты, мгновенно повзрослевшая, должна становиться больше, потому что сейчас всë на тебе, ты за всех в ответе. Ты должна распрямить плечи, набрать силу, вырасти от ответственности. Но этого не происходит. Ты бодришься изо всех сил, решаешь горькие серьезные проблемы, но ты не становишься больше. Ты уменьшаешься вместе с родителями.
Вместе с ними скукоживаются твои мечты, чаяния, цели, планы. Становится важным немногое. Мир суживается до минимума, до самого дорогого и необходимого. Хоть бы маме с папой стало лучше, хоть бы не было им больно, хоть бы жили! Слепые, хромые, кривые - любые, хоть какие, вы только живите.
Когда мы теряем этих самых близких нам людей, происходит мощная трансформация сознания, многое переосмысливается. До потери мы видим в своей близорукости сиюминутное, оно заслоняет нам перспективу.
После утраты нам открывается другое, мы обретаем способность видеть далеко, глубоко, широкоформатно - мы начинаем видеть то, что до этого было закрыто от нас текущими проблемами и трудностями. Лишь бы жили!