Зеленая лесная чаща надежно укрывала мальчика среди своей листвы. Он сидел в тишине, обхватив колени руками, и всматривался в глубь леса: от его удивительно глубоких, взрослых глаз не укрывалось ни одно движение листьев, ни одна травинка не шелохнулась бы, не привлекая его внимания.
Лес манил его, и в свои неполные восемь лет мальчик не боялся гулять здесь один — скрывался от жаркого солнца, умывался ледяной водой из ручья, морщился от вкуса кислой травы и надолго застывал, скрываясь в глубине своих воспоминаний.
Мальчика звали Давид. Тонкого телосложения, темноволосый, гибкий, он имел высокий лоб и привлекательные черты лица. Но больше всего выделялись его глаза: глубокого темно-коричневого цвета, они были слишком взрослыми на юном лице, как будто случайно их хозяином оказался мальчик, а не мужчина, проживший долгую и полную испытаний жизнь. Если мимолетный взгляд прохожего сталкивался со взглядом Давида, путник невольно оборачивался ему вслед и долго хранил в памяти эти глаза — как будто в их глубине скрывалась тайна всей земной жизни.
Давиду довелось родиться в суровое время, когда жизнь человека ценилась меньше, чем мешок овса для лошади. Родители мальчика были убиты грабителями как раз ради пары мешков зерна и скудной домашней утвари, которую едва ли можно было продать дороже куска хлеба.
Мальчика спасла случайность: в тот вечер, когда на его хижину напали, он ушел далеко в лес и заигрался на красивой лесной полянке. Вернувшись домой затемно, еще издали он увидел, что дверь в хижину распахнута, а вокруг суетятся люди. Сердце гулко забилось в груди от дурного предчувствия:
— Что случилось? — кричал он соседям дрожащим голосом, но они только опускали взгляд и отворачивались, не в силах выдержать огня и страха в его выразительных глазах.
В его память глубоко врезались картины: кровь на телах матери и отца, скрипучая повозка, увозящая их на сельское кладбище, ночь в пустой страшной хижине, которая еще утром была родным домом, а сейчас вызывала только страх и отвращение.
Никто не видел, плакал ли он после этой потери: мальчик еще больше закрылся в собственном мире и поклялся найти убийц и отомстить за смерь родных, пусть даже ради этого придется сравнять с землей целые города.
Дальнейшая жизнь Давида проходила в приемной семье. Никто не хотел отказываться от лишних рабочих рук в хозяйстве — мужчины здесь всегда были в чести, ведь они могли взять на себя тяжелую работу и защитить женщин от врагов. В новом доме не было и речи о материнской любви и ласке: тебе дали кров, еду и работу, чего еще хочешь?
***
В этот солнечный день он не просто так оказался в лесу: в его краях появились захватчики. Суровые воины, вооруженные мечами, верхом на лошадях врывались в селения и силой увозили за собой мальчиков, чтобы воспитать их в тяжелых походных условиях и сделать воинами. Матери прятали детей, не разрешая им показываться на улицах, но у Давида была совсем другая цель: он ХОТЕЛ, чтобы его нашли.
Ранним утром, едва забрезжил рассвет, он тенью выскользнул из дома и знакомыми только ему тропками побежал в чащу. Он знал, где разбили лагерь воины и намеренно двигался в их сторону: разведчики обязательно заметят его, а дальше остается только сдаться на милость судьбы.
Мальчик все правильно рассчитал. Несмотря на внешнее спокойствие, он был уверен, что его нашли по громкому биению сердца, которое он никак не мог успокоить.
Воины умели передвигаться по лесу бесшумно, но Давид далеко обошёл их в этом навыке. Он почувствовал приближение отряда, который отправился за ним: шаг, другой, третий. Мальчик закрыл глаза, глубоко вдохнул — и в этот же момент в спокойствие леса ворвались всадники: они были одеты в кожаные куртки, а нижняя часть лица закрыта повязкой. Мальчик даже не успел выдохнуть, как один из всадников схватил его и перебросил через седло своей лошади.