Трудности возникают, когда народные герои и предметы сказки подвергаются тщательному анализу исторического исследования. Достоверных свидетельств о реальном Тиле Уленшпигеле к сожалению не много. Несмотря на это, Уленшпигель (в переводе с немецкого — зеркало совы) был реален для бесчисленного множества немцев всех возрастов, которые не переставали получать удовольствие от повторяющихся рассказов о его весёлых проделках.
Считается, что крестьянин—обманщик родился в Кнайтлингене, в герцогстве Брауншвейг, и стал героем как народных сказок, так и многочисленных литературных произведений. Первые печатные упоминания о нём появились около 1500 года на одном или нескольких нижненемецких диалектах. Самый ранний из известных старонемецких текстов — «Ein kurtzweilig lesen von Dyl Ulenspiegel» (Забавная книга о Тиле Уленшпигеле), приехал из Антверпена в 1515 году. Единственный известный экземпляр хранится в Британском музее в Лондоне.
Некоторые источники ссылаются на старый народный фольклор, приписываемый Томасу Мурнеру (Thomas Murner, 1476-1530), в котором фигурирует герой—бродяга. Другая точка зрения заключается в том, что Мурнер, возможно, перевёл эти сказки на верхненемецкий язык только с более старых источников. Как бы то ни было, Тиль, как утверждается, родился в 1283 году и умер от чумы в Мёльне близ Любека (Шлезвиг—Гольштейн), около 1350 года. С XVI века легковерным указывали на его надгробие с выгравированными на нём совой и зеркалом.
Нижненемецкие тексты или их части были переведены на голландский и английский языки около 1520 года, на французский — в 1532 году, а на латынь — в 1588 году. Более поздняя английская версия, около 1560 года, начиналась словами: «Здесь начинается забавная шутка человека по имени Хоулглас». Более современная версия «Удивительных приключений мастера Тилла Оулгласса» Кеннета Р. Х. Маккензи была опубликована в 1869 году.
На протяжении многих лет тема «Уленшпигеля» перерабатывались в музыкальных и литературных произведениях. Рихард Штраус написал симфоническую поэму «Till Eulenspiegels lustige Streiche» (Весёлые проделки Тиля Уленшпигеля) в виде опуса 28 в 1895 году, который был записан Венским филармоническим оркестром под руководством самого Штрауса. «Шпигель», — эпическая поэма Герхарда Гауптмана, появилась в 1928 году. Другие значительные литературные произведения, посвящённые Уленшпигелю, были написаны Гансом Заксом (1553), Иоганном Фишартом (1572), Иоганном Нестроем (1845), Фрэнком Ведекинсом (1916) и Шарлем де Костером (1868).
Название «Уленшпигель» (совиное зеркало) происходит от старой немецкой пословицы: «Человек так же мало осознаёт свои недостатки, как обезьяна или сова, смотрясь в зеркало, осознают своё уродство». На обложке записи Штрауса есть интересное описание: «Подвиги Тиля, истории о которых в Германии стали притчей во языцех, состояли из хулиганских выходок и розыгрышей, которые он практиковал без разбора, а в некоторых случаях с откровенной и радостной непристойностью, которая не выдержала бы подробного изложения. В книге Мурнера Тиля приговаривают к виселице, но в последний момент он сбегает. Штраус, однако, не отпускает негодяя, а отправляет его на эшафот».
В народных сказках шутки и розыгрыши Тиля, как правило, основаны на игре слов и имеют тенденцию быть фарсовыми. Хотя у них серьёзная тема, шутки часто бывают жестокими, а иногда и непристойными. Тем не менее, привлекательность Тиля заключается в том, что человек мстит обществу, в котором простые люди пользуются низким уважением, если не презрением. Как сказано в английской энциклопедии «Британника»: «Глупый, но хитрый крестьянин демонстрирует своё превосходство перед узким, нечестным, снисходительным горожанином, а также духовенством и знатью».
По меньшей мере три разных немецких города выбрали Уленшпигеля в качестве темы для своих нотгельдов (или экстренных бумажных денег) вскоре после Первой мировой войны. Самый объёмный сборник серийных нотгельдов, выпущенный муниципалитетом Кнайтлинген (Kneitlingen) в 1921 году, содержит 12 различных сцен из жизни и рассказов весёлого проказника. Хотя эти сцены, возможно, и вызвали бы недоумение у многих, они были мгновенно узнаваемы почти любым немцем и, конечно же, всеми жителями самого Кнайтлингена.
Как и в случае со многими другими нотгельдами, тексты на нотгельдах про Уленшпигеля трудно перевести, поскольку они напечатаны на малоизвестном диалекте, а не на обычном немецком языке империи. В этом контексте заслуживает внимания одно замечание об Уленшпигеле: «Как вам известно, местные диалекты во многих нотгельдах отражают раздробленность немецкого государства в результате войны и, как следствие, подчёркивают местную гордость, призванную заменить утраченную гордость за нацию. Прославление прошлого, и в частности Уленшпигеля, было вызвано отвращением к лидерам и классам, которые предали народ и обрекли его на унижение. Можно провести параллель между Тилем Уленшпигелем и Робин Гудом».
Немецкий нотгельд — это не просто красочный и эфемерный «заменитель денег», но и более пристальный взгляд на него может увести вас по извилистым историческим тропам, а также в неизведанные глубины человеческой психики.
* Материал подготовлен на основе публикации Дуайта Массера (Dwight Musser) для американского издания «Бумажные деньги».