— Разводиться будем, мама права! — прозвучали слова, будто по сердцу молотом били. Анна застыла на месте, не веря своим ушам. — И без тестов видно, что дочь не моя!
Кирилл, её муж, смотрел на неё с ледяным равнодушием. За его спиной стояла Ольга Петровна — свекровь, маленькая женщина с пронзительным взглядом. В руках она нервно сжимала платок, но в глазах горела победная уверенность.
— Кирилл, ты серьёзно? — голос Анны дрогнул. — Как ты вообще можешь такое говорить? Это твоя дочь! Она на тебя похожа!
— Анна, прекрати, — отмахнулся он. — Мама ещё с рождения говорила, что Лерка не моя. Глаза у неё совсем другие. И характер... Ты всегда любила врать. Наверняка нагуляла её, пока я был в командировке!
Анна не знала даже, что и сказать. Командировка? Она с нетерпением ждала возвращения мужа. Эта командировка была еще пять лет назад, ей так хотелось побыстрее рассказать о беременности. А теперь всё оборачивается против неё...
Анна и Кирилл поженились восемь лет назад
Это была история любви, которой завидовали все. Она — светлая, добродушная девушка, он — спокойный и надёжный. Но что-то начало ломаться после рождения Леры. Ольга Петровна никогда не любила Аню, но после появления внучки её нападки усилились.
— Посмотри на неё, Кирилл! — вбивала она в голову сына. — Какие у неё глаза? У нашей семьи все светлоглазые, а у этой девчонки глаза карие! И волосы тёмные, как у кого-то другого! Подумай об этом...
Кирилл сперва отмахивался, но капля камень точит. Особенно, когда эта капля — родная мать, которая нашёптывает в уши день за днём.
Кирилл стал чужим. Он всё чаще задерживался на работе, избегал разговоров, даже с Лерой общался без прежнего тепла. Анна пыталась спасти семью: предлагала съездить в отпуск, найти семейного психолога, но все её усилия разбивались об стену безразличия.
А однажды она услышала их разговор.
— Сынок, ты не дурак, — наставляла Ольга Петровна. — Взгляни на неё! Какие тесты? Ты сам всё видишь. Её место вон где — за дверью. Пора поставить точку.
— Мама, я... — Кирилл колебался, но голос матери звучал для него убедительнее, чем любые доводы жены.
— Хватит всё отрицать, Аня, — продолжил Кирилл, возвращая её в реальность. — Лера не моя. Ты сама это знаешь.
— А ты спросил у Леры? — срываясь на крик, вспылила Аня. — Ты хоть раз посмотрел ей в глаза, когда она ждала твоей похвалы? Когда ты обещал свозить её в парк, но потом забыл? Она на тебя похожа не только внешне. Она так же, как и ты, замыкается, когда ей больно.
— Не драматизируй! — резко ответил он. — Хватит играть на чувствах.
— Хорошо, Кирилл, давай сделаем тест, раз ты так уверен, — сказала Анна. — Но учти: если тест докажет, что ты отец, то я никогда больше тебя не прощу. Никогда!
Кирилл замялся, но Ольга Петровна тут же подхватила:
— Тест? Отлично! Пусть она подтвердит своё враньё!
Результаты теста пришли через неделю
Кирилл сидел за столом с напряжённым лицом, Ольга Петровна расхаживала по кухне, как охотничья собака, готовая к атаке.
Анна молча передала конверт.
— Читай! — потребовала свекровь.
Кирилл вскрыл конверт. Его лицо побледнело, он молчал.
— Ну что? — не унималась мать. — Так я и знала!
— Лера моя, — еле слышно произнёс он.
— Что? Не может быть! Это ошибка! — закричала Ольга Петровна.
— Мама, хватит... — тихо произнёс он, опуская голову.
— Хватит? Это ты так мне говоришь? Я всю жизнь пыталась уберечь тебя от ошибок, а ты...
Анна стояла, сдерживая слёзы. У нее не было радости от победы. Только горечь от осознания, что муж, который клялся любить её вечно, поверил не ей, а словам своей мамы.
— Аня, я... — начал Кирилл.
— Кирилл, ничего не говори. Ты всё сказал тогда, когда решил, что слова твоей матери важнее фактов. Мы уходим.
Она собрала вещи, взяла Леру за руку и вышла из квартиры, не оборачиваясь.
Прошёл год
Анна снимала уютную квартиру, Лера ходила в школу и каждую неделю звонила отцу. Кирилл пытался вернуть Анну, но она была непреклонна.
— Лера может общаться с тобой, сколько захочет, — сказала она однажды. — Но я больше не могу доверять человеку, который так легко отвернулся от нас.
Она устроилась на новую работу, нашла в себе силы двигаться дальше. А Кирилл остался один — с фотографией дочери на прикроватной тумбочке и словами матери, которые теперь стали для него ядом.