Прежде чем мы начнём говорить о детях, хочется сказать пару слов о реэвакуации в целом. Реэвакуация – это процесс возврата населения из мест временного пребывания в место постоянного жительства. Процесс сам по себе непростой, а в условиях военного времени (реэвакуация началась ещё в 1943 году) и с учётом разрушения военного времени – он усложнялся многократно. Наряду с очевидными экономическими, транспортными и организационными проблемами были проблемы психологические, их отрицать нельзя. У людей, переживших блокаду, нередко встречалась неприязнь к эвакуированным жителям, ведь эвакуированные «отсиделись в тылу» по мнению части тех людей, что пережили всю блокаду. Про этот, крайне тяжёлый в моральном плане, аспект эвакуации, писала, к примеру, профессор Потёмкина, один из ведущих специалистов по вопросам эвакуации мирного населения.
К сожалению, одной из причин подобного отношения был квартирный вопрос. Воланд обвинял лишь москвичей в том, что их испортил квартирный вопрос, но пробелам были подвержены многие, в том числе и Ленинграде. В 1942 году появилось постановление СНК СССР «Об освобождении жилой площади местных советов и предприятий, занимавшейся ранее рабочими и служащими, эвакуированными на восток» (16 февраля 1942 г.), согласно которому, для сохранения права на жильё нужно было платить квартплату (это распространялось преимущественно на Москву и Ленинград), далеко не все люди даже знали об этом постановлении, а уж имели возможность его выполнять – совсем единицы. Достаточно часто возвращаться было просто некуда. Эти моменты, конечно, больше касались взрослых, чем детей. Главная проблема детей была достаточно проста, хоть и очень печальна – к кому возвращаться?
Но, начали мы не с того. Стоило сказать, что реэвакуации ленинградских детей было две. Первая реэвакуация началась практически одновременно с первой эвакуацией и иногда оба процесса происходили одновременно. Как вы уже знаете, эвакуация детей из Ленинграда изначально началась в Ленинградскую область. Оттуда детей реэвакуировали назад в город или за пределы области. В августе 1941 года реэвакуировано было более 100 000 человек. Осуществлять эту реэвакуацию мешали совершенно очевидные и объективные факторы – враг захватывал крупные железнодорожные узлы, осуществлялись постоянные бомбёжки железнодорожных эшелонов. Процитируем часть воспоминания из дневника А. Мироновой: «Как страшно за детей! Их 4000 человек. Мы можем ехать только ночью, днём бомбят, днём дети сидят в лесу, уводим их из состава… старшие понимают опасность… 3 августа, проскочили ряд станций, у Вишеры появились стервятники… сбросили несколько бомб, из пулемёта расстреляли наш состав… Мы в Ленинград уже привезли других детей…».
Первый этап реэвакуации шёл в некоторой мере хаотично. Ситуация на фронте была непредсказуема, родители детей (напомним, что ленинградцев нередко эвакуировали учреждениями, родители могли остаться живы) прикладывали все возможности для поиска собственных чад, в том числе и путём банального обхода-объезда эвакуированных детских домов. О какой-то систематической эффективности таких действий говорить не приходится, хотя свидетельств о том, что родители нашли своих детей – немало, сохранились они и в «блокадной книге» и во многих мемуарах.
О масштабе проблемы говорит постановление Бюро ленинградского горкома ВКБ(б), от 10 августа 1941 года, в котором был прописан запрет руководителям предоставлять отпуск своим работникам для поездки за детьми. Нельзя сказать, что это постановление активно соблюдалось, но сам факт его появления явно говорил о том, что тенденция была совсем не хорошая и явление было далеко не единичным.
Второй этап реэвакуации начался с 1943 года, непосредственно с момента, когда возвращение в Ленинград стало физически возможным. При этом реэвакуация не упала «как снег на голову» руководству города, её обсуждали с 1942 года и там всё было достаточно проблемно. В первую очередь, нельзя было заниматься массовой реэвакуацией населения пока шла война, эвакуированные ленинградские предприятия имели весьма серьёзное значение для экономики, как и ленинградские специалисты по всей территории СССР.
Детей тоже нельзя было привозить, потому что… а куда? В разбитый город, в котором уничтожена значительная часть инфраструктуры? Где ещё длительный период времени будут проблемы с питанием? Перед тем, как вернуть детей в город - его нужно было восстановить. На первое января 1943 года население города было всего 560 тысяч человек. Город был, практически, на осадном положении. Выезд-въезд без специальных пропусков был запрещён. В 1943 году визировал эти пропуска лично Попков. Естественно, говорить о массовой реэвакуации возможности нет. Все решения принимались в индивидуальном порядке. Например, сохранились отдельные запросы от 1943 года, о возвращении детей, ввиду особого состояния здоровья и потребности в присмотре. Власти Ленинграда отказали, сославшись на то, что в городе в настоящий момент не будет реальной возможности оказать ребёнку необходимую помощь.
В 1944 году началась уже организованная реэвакуация, но и тогда она была далеко не самой простой. Сохранилось немало частной переписки, в которой жители города настоятельно не советовали ехать в Ленинград тем людям, у кого на иждивении находятся дети, город всё ещё был в слишком тяжёлом положении. Кроме того, временно снизили необходимое количество жилых метров для человека – с 9 до 6. Проблема с жильём была первоочередной и настолько комплексной, что даже для её описания нужна отдельная заметка. Очень сложной была ситуация с понятием «семья». Например, даже работающий ленинградец с жилплощадью не мог оформить вызов на «не членов» своей семьи, даже если это его взрослая сестра с её детьми.
В это время, в 1944 году, фиксируется немало случаев, когда в нарушение закона родители привозили своих детей в город, давая взятки и укрывая детей от проверок. При этом, за 1944 год в город вернулось больше, чем 4000 детей школьного возраста. Начавшаяся реэвакуация обострила проблему беспризорников. Л.Л. Газиева (10.17072/2219-3111-2016-3-108-116) обнаружила архивные сведения о колоссальном росте бродяжничества и детской преступности. Для примера, в первом квартале 1944 года было задержано чуть больше 4 с половиной тысяч детей, то уже в четвёртом квартале - почти 20 000. Снова заработали приёмники-распределители, через которые прошло более 12000 человек, а в отделениях милиции открылось 36 детских комнат милиции. За тот-же год резко увеличилось количество краж, было задержано 1719 несовершеннолетних, и 803 из них оказались полными сиротами. В том-же году ряд учреждений получили отказы в возвращении в Ленинград. Массовая реэвакуация детей началась только в 1945 году.
Как уже говорилось ранее – ключевой проблемой была нехватка помещений. Почти четыре сотни школ и две сотни иных детских учреждений были уничтожены. Город начал активное строительство и к концу 1945 году планировал выйти на уровень обеспечения примерно миллиона человек. Реэвакуация детей началась.
Одной из совершенно неочевидных проблем реэвакуации детей была… пропаганда. Родителям по средствам СМИ активно рассказывали, что детям в эвакуации хорошо, что они обеспечены, накормлены, учатся и работают на благо своей родины. Детям, к слову, тоже систематически объясняли, что Ленинград восстанавливается, там ситуация становится всё лучше и лучше. На практике – и там, и там были сложности, колоссальное количество сложностей, даже когда «на бумаге» всё хорошо и спокойно.
Это же коснулось и условий эвакуации. На неё выделялись деньги и их, естественно, не хватало. Из-за недофинансирования начинались проблемы, например, больше восьми сотен детей 21 июля 1945 года, детский эшелон, остался без питания, потому что вместе с ним шли товарные вагоны и двигался поезд по товарным паркам. Начавшаяся реэвакуация детей вызывала совершенно «стандартные» проблемы, с которыми был хорошо знаком каждый руководитель детского дома в эвакуации. Не хватало всего, одежды, обуви, не хватало средств для обеспечения жизни детей, которые остались без попечения взрослых. При этом, нельзя сказать, что финансирования было маленьким по каким-то субъективным причинам, егр просто не хватало на все направления в крайне сжатые сроки. Деньги выделялись, выделялись и продукты и необходимые вещи тоже, пусть и не всегда в нужном количестве. Главная проблема была в сроках. К примеру, в Томске, реэвакуацию ленинградских учреждений нужно было заверить в крайне сжатые сроки, а дети были распределены по огромной территории. А вопрос с транспортом (ведь требовалось добраться ещё и до самой железной дороги) стоял невероятно остро.
В социальном плане острее всего стоял вопрос, что делать с детьми, которые потеряли родителей за время нахождения в эвакуации. Таких было совсем немало. Проблемных вопросов было невероятно много, системного видения нахватало. Например, что делать если родители не могут взять своих детей из детского дома, потому что им нечем их кормить, а что делать в ситуации, когда лишь один из братьев-сирот достиг 14 лет и должен вернуться на работу в Ленинград, а второму 14 лет нет? Что делать с теми детьми, которым 14, и они вышли на работу, но в Ленинграде у них есть семья и им нужно туда вернуться? Не менее остро стал вопрос и с воспитателями и другими сотрудниками детских домов, ведь учреждения сокращались, эти люди в Ленинграде не имели больше работы, не имели своей жилплощади.
Как вы уже знаете – детские дома вынуждено оказались в ситуации, когда им необходимо было заниматься самообеспечением и у некоторых это выходило даже очень хорошо. Некоторые из них в этом преуспели настолько, что сам факт нарушения устоявшегося уклада жизни вызывал отдельные проблемы и детей, и коллектива, особенно в ситуации, когда возвращаться им было фактически некуда. Имеются свидетельства, когда детские дома на уровне самофинансирования и самообеспечения содержали детей до совершеннолетия. Для детей, которые были старше 14 лет, начинали массово создавать ремесленные училища, им предлагалось стать полноправными работниками с государственной помощью в Ленинграде.
Следующая, крайне важная проблема, очень серьёзно связана с условиями проживания детей на территории эвакуации. Переде переездом их обязательно проверяли на ряд заболеваний, не так редко требовались карантинные меры из-за серьёзных заболеваний, например, в некоторых районах были очень серьёзные вспышки малярии. Потребовался дополнительный санитарный контроль уже недалеко от Ленинграда. При этом, нельзя сказать, что дети возвращались в ужасном состоянии, скорее наоборот, их состояние было вполне удовлетворительным, особенно у первых эшелонов массовой эвакуации 1945 года. Однако, даже и у них 20% всех детей остались в приёмниках-распределителях, их просто некому было забирать.
Крайне рационально система поступила со зданиями и помещениями детских домов. Они не просто закрывались, они передавались новому руководству, проводилась инвентаризация и если учреждение могло продолжить функционирование – детский дом не закрывался, он продолжал свою работу или менял свой профиль, если это было возможно или необходимо. Там-же создавались новые детские дома, в том числе и для ленинградских детей, возвращение которых в родной город было нецелесообразным. В первую очередь это касалось круглых сирот, которым не к кому было ехать.
Обобщая, реэвакуация детдомовских детей – ещё одно однозначное достижение советского руководства. Именно оно столкнулось с колоссальной по своей ширине проблемой. Реэвакуация затрагивала настолько широкий перечень социальных проблем, вызывала настолько существенные сложности организационного плана, что её проведение в достаточно короткие сроки не может не вызывать восхищения. Естественно, были при реэвакуации проблемы, но они мало касались именно возврата детских учреждений в Ленинград, они затрагивали куда более серьёзные и глобальные вопросы обустройства быта советских граждан в послевоенное время. Не смотря на множество различного рода недочётов – возврат учреждений был произведён достаточно быстро, сохранилось и примеры, когда выезжало и возвращалось учреждение в полном составе, на что, если говорить откровенно, не всегда могли повлиять организационные меры и профессионализм исполнителей.
Автор: Кирилл Латышев