Н.Н. Туроверов (Туроверов Николай Николаевич (1899-1972) - донской поэт казачьего Зарубежья. Автор пяти поэтических сборников, вышедших во Франции).
Вольница
Минуя грозных стен Азова,
Подняв косые паруса,
В который раз смотрели снова
Вы на чужие небеса?
Который раз в открытом море,
С уключин смыв чужую кровь,
Несли вы дальше смерть и горе
В туман турецких берегов.
Но и средь вас не видел многих
В пути обратном атаман,
Когда меж берегов пологих
Ваш возвращался караван.
Ковры Царьграда и Дамаска
В Дону купали каюки;1
На низкой пристани Черкасска
Вас ожидали старики;
Но прежде чем делить добычу,
Вы лучший камень и ковер,
Блюдя прадедовский обычай,
Несли торжественно в собор,
И прибавляли вновь к оправе
Икон сверкающий алмаз,
Чтоб сохранить казачьей славе
Благую ласку Божьих глаз.
Мурад IV (Мурад IV (1609-1640) – турецкий султан).
«Гнев и ненависть всех христианских народов не мешают мне спать, но казаки причиняют мне бессонные ночи». (Акты Лишина. Сборник документов. Т.3. С.280).
П.Н. Краснов
Первые набеги казаков
(отрывок)
В проворстве, ловкости и воинской хитрости казаки превосходили своих врагов – татар. Во время походов они выработали свой способ действий, называвшийся татарским словом лава. И никто не мог соперничать тогда с казаками в лаве. В разведках и поисках, казак шел незаметный даже для зоркого татарского глаза. Он шел в траве с травою вровень: высокий ковыль, кустарник, овраг – все способствовало всаднику-невидимке. От татар научились казаки и переправам через широкие реки. Они связывали вместе несколько пуков камыша, делали из него плотик, называвшийся салою, привязывали его веревкой к шее или к хвосту лошади складывали на плотик седло и вьюк, а сам казак хватался рукою за гриву и плыл через реку вплавь.
Во время общей тревоги казаки собирались по 5-6 городков вместе, укреплялись и отсиживались в них. И где бы неприятель ни появился, везде смелым натиском встречали его казаки. Станичные есаулы, схватив знамя, во весь дух неслись по улицам, сзывая на бой атаманов-молодцов. Вестовая пушка или колокол били тревогу. Старики и жены казачьи перегоняли стада и табуны на острова реки и скрывали их в камышах или за болотами. Лодки приковывали к пристани цепями или затопляли их, имущество закапывали в землю. Отбив врага, казаки не оставались у него в долгу и готовились в новый поход. На походе просто, даже бедно одетые, донцы того времени отличались умом и храбростью. Не раз говорили они азиатам и русским знатным людям. Боярам, про себя: зипуны-то у нас серые, да умы бархатные.
И по мере того, как росло и ширилось казачество, тесно ему становилось в приволье донских степей, искали они выхода из них и все чаще и чаще стали сталкиваться с азовским пашою или уходить на Волгу.
Разросшиеся станицы казачьи требовали и большей добычи. Да и казакам дома не сиделось, хотелось им поохотиться. И вот, когда задумает казак пойти в удалой набег, выходит он к станичной избе, на сборное место станицы, и, кидая свою шапку-трухменку, сделанную из бараньей смушки, сверху несколько уже, чем у основания, кричит зычным голосом:
- Атаманы-молодцы! Послушайте!.. На Сине море, аль на Черное поохотиться; на Куму или на Кубань-реку за ясырьми (пленными); на Волгу-матушку, на Низовье, за добычью, иль в Сибирь пушных зверей пострелять!..
К говорившему со всех сторон станицы сходились казаки. И вот то один, то другой бросал свою шапку вверх и мало-помалу вокруг него собиралась толпа, иногда в несколько сот человек. Все шли в ближайшую церковь-часовню-голубец, клали земной поклон перед образом, а потом отправлялись в общую избу, где за чаркою вина обсуждали условия похода и выбирали походного атамана. Остающиеся дома казаки помогали идущим в поиск снарядиться. И если этот поиск был речной, все вместе строили лодки, если на конях, то готовили коней. Богатые снаряжали бедных оружием, выговаривая за собою право на известную часть добычи.
В этой вольной ватаге во время похода дисциплина и порядок были образцовые. Походный атаман мог казнить смертию за малейшее непослушание. Беспрекословно повиновались и выборным есаулам и сотникам. Но кончался поход, возвращались казаки к своим домам и опять все были равные.
Кто шел с атаманом промышлять зверя, на зверовую охоту, или шел воевать с татарами, персами или турками, назывался охотником. Но кто восставал против своих братьев-казаков или шел на московских людей, того и в те времена казацкой вольницы называли вором-разбойником. В степной конный поиск казаки отправлялись малыми партиями – по 5-10 человек, широко рассыпаясь по степи. Вот откуда взялось у казаков и в лаве «звено». Обыкновенно на двух казаков имелась заводная вьючная лошадь с сумами, в которых складывалось имущество, продовольствие, а впоследствии и добыча. Такие казаки, пользовавшиеся одною общею сумою, назывались односумами.
Но часто, очень часто казаки пускались в морской поиск. Наши деды были искусными наездниками, но были также и отличными моряками. По Дону в Азовское море, из Азовского в Черное море – это был их обычный путь. Богатые города Крыма и турецких берегов Малой Азии были им хорошо знакомы. Для морских походов казаки строили себе большие, длинные лодки без палубы. На лодках были мачты, но парусом казаки пользовались только при попутном ветре, а против ветра шли на веслах. На каждую лодку садилось от 60 до 100 человек, борта лодок отшивались камышом, для защиты от неприятельских пуль и для большей устойчивости лодок. На дно клали бочки с пресной водою, сухари, пшено, сушеную и соленую рыбу и с такими запасами пускались в неизвестные края. Водки в поход не брали. На походе прежде всего требовалась трезвость. На казаках в походах одежда была самая бедная, чтобы неприятель не хотел поживиться ею как добычею, чтобы легче было подходить к нему и укрываться в степи и на море.
Морские набеги казаков заставили турок укрепить находившийся в устьях р.Дона город Азов. Самый Дон перегородили они цепью из тяжелых бревен, скованных железными кольцами. Но это препятствие не останавливало казаков. Темною, ненастною ночью, в жестокую бурю, без выстрела, прорывались они сквозь эти цепи и уходили в море. Без компаса и без карт, по солнцу и по звездам, узнавали они направление и без ошибки вели свои корабли к турецким берегам. Завидев вдали турецкие корабли, они рассыпались и уходили против ветра, а затем, перед закатом солнца приближались к ним со стороны солнца, так, чтобы солнце светило прямо в глаза туркам, кидались на корабли с топорами и саблями и храбро рубились с турками. Захватив корабль, они брали на свои лодки оружие и наиболее ценные, но мелкие вещи, а затем, прорубив днище, пускали корабль ко дну. В неравном бою казаки, благодаря своей смелости и ловкости, почти всегда выходили победителями. Но доставалось нередко и казакам, и много костей казачьих покоится на дне морском. Если целый турецкий флот гнался за донцами, распустив паруса, казаки неслись к берегам, скрывали, а иногда и затопляли свои лодки в камышах, а сами рассеивались по берегу. И, когда флот турецкий уходил, они собирались снова, вычерпывали воду из лодок, ставили новые весла и бросались следить за турецкими кораблями, ища случая напасть на них. Да и на море на лодках казаки действовали тем же подобием назойливой лавы, которая составила им славу на суше.
…Так жили наши деды – донские казаки. Поход и смертельный бой заменяли им годы ученья и строевой службы. В непогоду, на свежем морском ветру закалялось их тело, от трудов становились крепкими руки и острыми их глаза.
Они были воинами. Доблесть воинская ставилась на Дону выше всего. Храбрость и неутомимость, меткая стрельба, умение владеть оружием ценились больше и дороже богатства. За них выбирали в атаманы, таких людей славили в песнях, и молва о подвигах их шла далеко по Дону, разливалась широкой волной по России, делалась слышной и в чужих землях – за границею.
В.А. Гиляровский (Гиляровский Владимир Алексеевич (1853-1935) – русский поэт, прозаик, журналист).
Из донских мотивов
Дон могучий, Дон глубокий
Темно-синею волной
По степи бежит широкой,
Блещет яркою струей.
И журча катятся воды,
Да валы о берег бьют
И о днях былой свободы
Песни смелые поют.
Все поют – о прошло воле,
О наездах казаков,
О пирах, о тяжкой доле,
О бряцании оков…
Все поют… И песню эту
Кто душой своей поймет,
Пусть, как буйный Дон, поет,
Пусть несет ее по свету. (Гиляровский В.А. Забытая тетрадь. М.,1897).
Н.М. Карамзин
От Азова до Искера гремела слава их (казаков - М.А.) удальства, раздражая султана, грозя хану, смиряя ногаев.
В.Д. Сухоруков
Нравственность казаков представляла смесь добродетели и пороков, свойственных людям, которые жили войною и грабежами. Жадные к добычам, свирепые в набегах на земли неприятельские, казаки в общежитии своем были привязаны друг к другу, как братья, гнушались воровством между собою; грабеж на стороне, и особенно у неприятелей, был для них вещию обыкновенною. Религию чтили свято. Трусов не терпели и вообще поставляли первейшими добродетелями целомудрие и храбрость.
Н.Ф. Щербина (Щербина Николай Федорович (1821-1869) – русский поэт).
После битвы
Не слышно на палубах песен,
Эгейские волны шумят…
Нам берег и душен и тесен;
Суровые стражи не спят.
Раскинулось небо широко
Теряются волны вдали…
Отсюда уйдем мы далеко,
Подальше от грешной земли!
Не правда ль, ты много страдал?..
Минуту свиданья лови…
Ты долго меня ожидала
Приплыл я на голос любви.
Спалив бригантину султана,
Я в море врагов утопил
И к милой с турецкою раной,
Как с лучшим подарком, приплыл.
1843 г.
Составитель М.П. Астапенко, историк, академик Петровской академии наук и искусств (Санкт-Петербург), член Союза писателей Российской Федерации.