Впиваюсь в ее губы. Клеймлю. Пусть все видят, что эта девочка со мной. Только мой мозг она может взрывать, только ко мне прижиматься и отвечать на поцелуй так, что хочется перекинуть ее через плечо и увезти к себе прямо сейчас…
Милада
Никогда не целовалась на глазах знакомых. Среди моих однокурсников есть мальчишки, которые не против со мной переспать, обыгрывая свои желания предложением «встречаться». Сейчас они наблюдают, как взрослый мужик просто подошел ко мне, смел в свои объятия и нагло впился в губы. Глеб трезв. Я ощущаю на своих губах вкус виски, но он абсолютно точно трезв.
Не поверю, что он свободно целуется на людях. То, что мне удалось наблюдать в Сочи, скорее исключение, чем правило. Тогда он был пьян.
Я отвечаю на поцелуй. Осознаю, что соскучилась. Я знаю, что он звонил Ваньке каждый день и спрашивал о моем самочувствии. Друг подозрительно косился на меня, но я пока не призналась, что переспала с его братом.
Глеб целует жадно, будто не собирается отлипать. Сейчас меня закидают вопросами однокурсники. Возможно, на это и был расчет – показать всем, что я с ним. Тихомиров своим поступком отвадил всех потенциальных любовников на сегодняшнюю ночь. Никогда не признаюсь Глебу, но у других просто нет шансов оказаться в моей постели. Мое тело откликается только на него. Парадокс, но других я не хочу. Мне неинтересно проверять, как это – заниматься сексом с тем, на кого мое тело не откликается так, как на Тихомирова.
— Глеб, через два часа, — упираясь ему руками в грудь, произношу прямо в губы. Можно было уйти и пораньше, но мне хочется получить немного власти над этим мужчиной.
— Не позволяй другим к тебе прикасаться, — звучит властно и жестко. — Или мы уйдем намного раньше.
Я ничего не отвечаю, выскальзываю из его объятий и иду к друзьям. Ксюша не скрывает своего удивления. На лицах всех, кто видел наш поцелуй, интерес.
— Рассказывай, что за красавчик к тебе подкатил?
— Ты его знаешь? — вопрос от однокурсника. Пацаны любопытнее баб.
— Мы отдыхать пришли или меня обсуждать?
— Не отвертишься, Ромашова. Рассказывай.
— Да, я его знаю. Это старший брат Ваньки, — Ксюха знакома с Ванькой, да и многие с моего курса видели друга. Он приезжал за мной, пару раз ходил со мной в сомнительные заведения, приглядывал. Девчонки думали до сегодняшнего дня, что у нас роман, но я его тщательно скрываю. Теперь стало известно, с кем у меня роман. Сейчас надумают того, чего нет. Переубеждать нет смысла.
— Так ты… у него проходишь практику? — спрашивает Ксюха.
— Да, у него, на этом закрыли тему или я уйду.
Видела, как моих однокурсников ломает, ведь так хочется знать подробности. Глеб одним своим видом производит неизгладимое впечатление. Ванька тоже красивый парень, почти такая же реакция у девчонок была и на него.
Сегодня все ждали, что я приду с Иваном. Но на пороге нарисовалась Соня. Насколько я поняла, он предупредил, что идет со мной в клуб, а его любовница решила обломать нам вечер. Ее приходу друг впервые, наверное, не обрадовался. Ее поступок легко читался, а Ванька не дурак. Я была счастлива сбежать и не видеться с ней.
Два часа пролетают быстро. Я выпиваю два бокала слабоалкогольных коктейлей, просто чтобы немного расслабиться. Нет желания напиться. Я еду к Глебу, хочу утром в малейших подробностях помнить сегодняшнюю ночь.
Пишу Ваньке сообщение, что останусь сегодня у Ксюши. Со мной все хорошо, повода для беспокойства нет. Он прочитал, но отвечает не сразу. Сообщение приходит, когда я уже собираюсь подняться в вип-зону. Я точно знаю, где сидит Глеб, я весь вечер ощущала на себе его взгляд, когда выходила танцевать. И танцевала я для него, даже если была в этот момент в объятиях другого партнера. Думаю, он это понимал, поэтому не спустился и не забрал меня, как обещал. Я видела охрану Тихомирова рядом, но ребята ни разу не вмешались.
Ваня: Ты из-за Сони не едешь домой?
Открываю сообщение от друга.
Я: Нет. Решили устроить девичник.
Ваня: Это твой дом, Милада.
Понимаю, что хотел сказать Ванька, но я не могу так. Я благодарна ему за щедрость, его квартира всегда останется для меня уютным мирком, в котором я чувствую себя защищенной, но я никогда не смогу воспринимать его дом как свое жилище, куда в любой момент могу пригасить друзей, или сказать Соне, что это она в гостях, а я дома.
Я: Я знаю.
Этот короткий ответ предотвращает любой возможный спор.
Поднимаюсь в вип-зону, безошибочно нахожу дверь, за которой меня ждет Глеб. Вхожу без стука. Он один. Сидит на диване, рука закинута на спинку. Несколько пуговиц на его рубашке расстегнуты, рукава закатаны. В комнате работает кондиционер, но ему будто все равно было жарко.
Перед ним стоит полупустой бокал с виски. Мы просто смотрим друг на друга, но это молчание красноречивее слов. Он поднимается, стягивает со спинки стула пиджак.
— Ты моя на всю ночь?
— Да…
Глеб
Город еще не спит. Почти час ночи, а все куда-то едут. Мы тоже едем. Ко мне. Милада рядом, и мне спокойно. Не хочу анализировать свои ощущения, не хочу задумываться, почему так происходит. На этой девочке меня ведет.
Два часа я как хищник наблюдал за ней. Каких усилий мне стоило оставаться на месте, знаю только я. Эта девочка опасна. Могу серьезно увлечься. Уже сейчас я ищу в женщинах ее черты. Милада такая одна. Ее живой ум, непосредственность, красота, взрослое мышление, грусть в глазах… Меня все цепляет.
Милада молчит. Она вообще не любит много говорить. Чаще по делу или чтобы ответить. Я вспоминаю о брате и степени доверия между ними. Хотелось бы увидеть, какая она с ним. Он давно уже зашел за личные границы, но они не спят. У нас все наоборот. Я везу ее к себе, чтобы заняться сексом, но между нами стена. Не только моя, которую я выстроил много лет назад, и которая нерушима. Стену Милады я бы мог пробить, разрушить, втянуть ее в другие отношения, но мне это не нужно. Устраивает все, что есть сейчас.
Всю дорогу она рассматривала билборды и рекламные щиты. Хотя она не рассматривала, а делала вид. Ее мысли были где-то в другом измерении. Любовался ведь ее профилем. Украдкой, будто воровал эти мгновения. Задумчивый взгляд пленял. На нее хотелось постоянно смотреть. Залезть в голову и прочитать мысли.
— Милада, Вероника не скоро еще сможет вернуться на работу. Твоя практика закончится, но я бы хотел, чтобы ты осталась до тех пор, пока она не вернется, — это не сиюминутное желание, я думал об этом в Сочи.
Хочу ее удержать? Возможно. Она вернется в свой студенческий мир, и наша связь станет ей неинтересна. Пока не решил, что могу ей предложить, но отпускать не готов.
— Я подумаю, — поворачивается ко мне лицом.
Я не продолжаю тему, не настаиваю. Милада не позволит на себя давить. Тут же захочет поступить по-другому.
Мы подъезжаем к элитному комплексу. Охрана открывает ворота. Оказавшись в лифте, я притягиваю ее к себе. Костюм выпадает из рук, но никто из нас не спешит его поднять.
Зарываюсь в длинные волосы пальцами, перебираю на затылке шелк прядей. От нее всегда вкусно пахнет. Вроде капля духов, какие-то нотки всего лишь, но аромат настолько располагает, что я вдыхаю полной грудью. Нужно выкинуть из машины «вонючку», кто-то из охраны опять пихнул в бардачок. Хочу, чтобы пахло Миладой.
— Скажи, что скучала, — продолжая перебирать волосы, жду ответа. Не обманет. Не в ее характере.
— Я думала о тебе, — согревая своим дыханием грудь.
Лифт останавливается, освобождает меня от продолжения разговора. Наверное, я просто не готов услышать, что она обо мне думала. Правду ведь скажет.
— Ты голодная? — интересуюсь, когда закрываю дверь. Мотает головой.
Не хочу больше ждать. Притягиваю к себе, впиваюсь в пухлые губы. Наблюдаю за ее реакцией. Ресницы дрожат, веки смыкаются. Милада кайфует от поцелуя.
Хочется ее до вспышек перед глазами. У меня уже несколько часов стоит так, хоть орехи коли. Прямо здесь готов нагнуть, заставить упереться руками в стену, задрать юбку, одним толчком оказаться в ней. Я знаком с этими сумасшедшими ощущениям. Ее теснота до безумия приятна. Толкался бы, пока она два раз не кончила бы на мне.
Но я помню, как ей стало плохо в кабинете. До истинной причины все равно докопаюсь, но долбаное слово «психосоматика» плотно засело в голове. Если ей будет плохо, тело может дать сбой.
Со мной ей не должно быть плохо. Никаких сбоев, болей и температуры. Подо мной она будет кричать и плакать от удовольствия. Поэтому сегодня нежно. А дальше – прощупаю границы. Несмотря на всю ее взрослость и серьезность, там, глубоко внутри, она ранимая девочка. И я буду конченым мудилой, если об этом забуду. Хотя Милада мастер отключать мне мозг и пробуждать темное, порочное нутро, вытаскивать наружу мои плохие качества.
— Глеб, твой телефон звонит, — прерывает поцелуй. Стараюсь погасить вспыхнувшее раздражение. Прибью, кто бы там ни был! — Это может быть важно. Так поздно обычно кто попало не звонит…
Глеб
Мне поздно звонили не только по делу. Бывало, бывшие любовницы, перебрав спиртного, звонили, не глядя на часы, чтобы поведать о своей искренней большой любви, со слезами и соплями пробовали уговорить встретиться. Не слушая этот бред до конца, я просто отправлял контакт в черный список. С годами таких звонков становилось все меньше, в выборе любовниц все реже ошибался, но случалось всякое.
Когда я ждал Миладу, сидя в клубе, звонила Алена. Узнала, что вернулся в Москву. Предлагала встретиться, посидеть, чтобы разбавить скучный домашний вечер нашим общением. Обычно она не казалась навязчивой, но сегодня ее звонок раздражал. Раньше я мог находиться в постели с другой, но выйти из спальни и обсудить с ней какие-то дела. Но в случае с Миладой я был против ее теневого присутствия – даже в качестве помощницы своего отца.
Ромашка взбрыкнет, как молодая необъезженная кобыла, и помашет мне хвостом. Не факт, что после этого позволит к себе приблизиться. И дело не в том, что я боялся ее ревности, просто никого не хотел между нами.
Милада настойчиво упиралась и смотрела на мой карман, где продолжал играть телефон. Надо было звук отрубить!
На дисплее имя брата. Да, он обычно не звонит мне в час ночи, но сегодня Милада у меня, и это могло быть единственной причиной, что Ванька обо мне вспомнил в такой час. Мысленно выругавшись, вслух произнес:
— Я в кабинете поговорю. Подожди меня, — каждая мышца в теле напряглась.
Делить бабу с братом – да ну на хрен! Гнал от себя мысли, что между ними что-то есть, но в голове фейерверками вставали образы, как они вместе спят в одной постели. Хорошо, что я этого не видел!
Совместное проживание подразумевает совместные завтраки, ужины, просмотры фильмов... а у них еще совместная ночевка! Черная неконтролируемая злость запускала щупальца в тело, ползла холодом по спине, проникала в душу. Готов был прямо сейчас поднять риелторов на ноги и купить ей отдельную квартиру, но Милада не примет, не переедет!..
Пригласить к себе?
Не согласится.
Хочу делить с ней одну территорию?
Скорее нет, чем да.
— Привет, — принимаю вызов, закрываю плотно за собой дверь.
— Она у тебя? — зло цедит слова, отмечаю, что даже не поздоровался. Чья ярость опаснее? Моя точно плохо поддается контролю. Трубка в руке трещит.
— У меня, — не собираюсь скрывать. Сам хотел встретиться и все ему рассказать. Если между ними действительно только дружба, откуда столько бешенства в его голосе? — Ты откуда узнал?
— За ней в клуб приехал, подруги просветили. Глеб, ты охренел? Забыл, чья она дочь? — не делая пауз между предложениями. — Забыл, кто тебе помог на ноги подняться? Забыл, как за нас впрягались старшаки на районе? А ты дочь Степана в постель уложил?! Она ведь малолетка!
Каждое слово било наотмашь. Я понимал, что по всем людским законам поступил, как мудак. Взрослый мужик не смог член в штанах удержать.
Хрен бы кто удержал, когда он постоянно на нее стоит.
— Она совершеннолетняя! — слабое оправдание. — Ее, если ты не забыл, Ромашов сам под нас пытался подложить, прекрасно зная мое отношение к женитьбе.
— Он под меня ее хотел подложить, но заметь: живя с ней в одной квартире, я Миладу не тронул, — выплевывает каждое слово, пробуждает не только гнев, но и чувство вины.
— Молодец, что не тронул… и не тронешь, — последние слова – предупреждение. Ломать челюсть собственному брату не хотелось.
— Глеб, бля! Ты чем думаешь? Она с виду такая непрошибаемая, внутри хрустальная, ты ее разобьешь на хрен! — давно мы с братом не ссорились, сейчас он на меня орал.
Упал в кресло, растер пятерней лицо. Ванька ее лучше знает, у меня не было причин ему не верить, но я не исключал, что он сильно преувеличивает. Сейчас во мне не эгоизм говорил. Милада прекрасно представляла рамки отношений, которые я предлагал. Это она настояла, что мы можем трахаться друг с другом без обязательств.
— Давай ты просто не будешь в это лезть. Я сам решу, с кем мне спать. Со Степаном я поговорю, если появится необходимость, — не собирался я ему прямо сейчас звонить и разрешение на секс с дочерью спрашивать!
— Да зачем разговаривать? Трахай ее тайком, а потом не забудь при встрече руку ему пожать. Я сейчас приеду за Миладой. Не хочу знать, как давно это продолжается, но пора это заканчивать.
— Ты ей не брат и не отец. Сегодня она останется у меня, — жестко отрезал. — Это было ее решение – ехать ко мне, — мне было что еще сказать Ивану, но он отбил вызов…
Милада
Голос Глеба звенит от злости. Не желая подслушивать, отхожу, но все равно успеваю ухватить краем слуха свою фамилию. Останавливаюсь, ноги дальше просто не идут.
Дальше больше. Не могу понять, что испытываю, но очень похоже на панику. Понимаю, что Глеб разговаривает с Ваней. Я боюсь разочаровать единственного родного человека в этом чужом большом городе, не хочу подорвать его доверие, обидеть.
Делаю шаг к двери кабинета Глеба, от нервного напряжения мне не хватает воздуха. Квартира огромная, а я будто попала в замкнутое маленькое пространство без кислорода.
Отмечаю, как бешено бьется мое сердце, застревая где-то под ребрами, причиняет боль.
Разговор идет обо мне, по обрывкам фраз Глеба об этом нетрудно догадаться.
Страшно представить, что Ванька приедет к брату. Любой конфликт между ними наотмашь больно ударит по мне. Разрушит меня до основания, я просто не переживу, если с Ваней что-то случится.
Чувствую себя предательницей, из-за которой может усугубиться его здоровье. Его болезнь – взведенный курок револьвера, в барабане которого нет лишь одной пули – единственного шанса на его полное выздоровление. Я мечтаю об осечке, чтобы врачи ошиблись, все было не так страшно и трагично.
На подкашивающихся ногах дохожу до своей сумки, которую оставила в коридоре. Руки дрожат, чудом не роняю телефон.
Нахожу первую попавшуюся уборную, закрываюсь и принимаюсь звонить Ваньке.
Гудок... гудок... гудок…
Всхлипываю, сползаю по темной плитке на пол, поджимаю ноги, упираюсь подбородком в колени. В прошлый раз я не видела эту комнату, залитым слезами взглядом я прохожусь по интерьеру. Красиво – сухо отмечаю без мельчайшей вовлеченности.
В данный момент меня не поразил бы падающий с неба метеорит. Волнуют меня лишь гудки в телефоне.
Продолжение следует...