Моя удочка научилась ловить рыбу, и на крючке сидел второй карасик. Будет у нас сегодня с дедом жареха на ужин. Насаживая добычу на кукан, я думала о том, что у меня почти закончилась мука. А из приправы только одна соль. И ее, кстати, тоже мало. Я даже застонала, представив, как много всего мне нужно купить на ярмарке послезавтра. Никаких цепочек не хватит.
Стоп, остановила сама себя. Толку-то от моих стенаний. Работать надо и все будет. Причем лучше головой, а не руками. Так что думай, голова, как из ничего сделать дом для пчел. Пчелки — это мед. Мед — это деньги. Всегда и во все времена.
Оглянулась... Купальник-то я свой дома оставила, постирала перед выходом свое единственное бельишко. И в воду лезть мне придется голышом. И очень не хочется, чтобы какой-нибудь глазастый деревенский паренек узрел то, что для его взгляда не предназначено. Не хочется мне потом ночами от поклонников назойливых отбиваться. Вся же деревня знает, что я наложница из гарема султана. Чудо, что до сих пор никто из мужиков не наведался с претензией. Ну, только пусть явятся, столько удовольствия получат, что мало не покажется. Я для такого случая еще перед первой ночью крепкую палку у порога поставила.
Вокруг никого не было... вроде бы... Я вспомнила, мне Ретта говорила, что местные в наш лес не ходят. И на реку с нашей стороны деревни не заглядывают. Это еще с тех пор, как меня... ну, то есть Лолаги... похитили. Бояться снова на султановых охотников-таланг нарвутся.
И это прекрасно. Скинула я одежду и с визгом в воду сиганула, рыбу распугивая. А вода просто чудо... теплая, как парное молоко. Да и то, сколько дней уже жара стоит. И ночь сегодня была ясная, теплая. Вот и прогрелась заводь.
Дно у речки оказалось мягкое, глинистое, но чистое. Ил слегка щекотал между пальцами. Вода была почти прозрачной, и стоя по пояс в воде, я хорошо различала пальцы на своих ногах. Мальки, которых я распугала, забегая в воду, вернулись на мелководье, где теплее.
Деловито пробежал клоп-водомерка. Я даже разглядела на ногах серебряные башмачки — капельки воздуха, которые держали его на поверхности воды.
Бодро проплыл жук-плавунец, догоняя какую-то тварюшку, чтобы сожрать на завтрак. Медленно качались между стеблями камыша островки ряски. Охотились стрекозы, где-то впереди, на глубине плескалась рыба. На круглый лист кувшинки, на расстоянии вытянутой руки слева от меня, прыгнула маленькая темно-зеленая лягушка.
А мне было страшно идти глубже... и больше всего хотелось вернуться на берег...
- Лолаги! - громкий крик, раздавшийся с берега заставил меня вздрогнуть от неожиданности, - Лола-аги!
Я повернулась, чтобы разглядеть, кто это там меня зовет, и одновременно Яволк вышел на берег и увидел меня.
- Лолаг... - запнулся он и нагло уставился на мою грудь. Вот ведь паршивец! Я вскинула руки, прикрывая себя, шагнула назад и одновременно присела, чтобы спрятаться под водой по шею. Но немного не рассчитала и ухнула с головой.
Темные холодные воды сомкнулись надо мной, отрезая от мира. Паника накрыла меня в тот же миг. Я бестолково замахала руками и ногами, мгновенно потеряв ориентацию в пространстве. От ужаса я открыла рот, чтобы закричать и вода хлынула мне в легкие. Остатки кислорода в моей крови дали мне еще пару мгновений, чтобы я успела осознать - это конец. Я утонула... Умерла...
- А-а-а-а! - орала я что есть мочи, повиснув на мокром Яволке. Я лезла по нему вверх, выше и выше, спасая себя от ужаса темной воды.
Мне было плевать, что я голая, а посторонний мужчина лапает меня, пытаясь удержать. Главное выбраться... вылезти... выжить...
- Да, отцепись ты! Лолаги! - рычал Яволк, пытаясь оторвать меня от себя. Но как только моя нога касалась воды, я начинала орать и биться с новой силой.
Пришла я в себя только на берегу, когда ступила на твердую землю. Я кулем свалилась траву и, обхватив колени, сжавшись в комочек, разрыдалась. От того, что все закончилось. От того, что я жива. От того, что мышцы сводило судорогой от боли и усталости. На меня, прикрывая наготу, опустилась юбка.
- Все хорошо, - Яволк присел передо мной на корточки, - прости, что напугал...
- Ничего, - всхлипнула я, истерика прошла так же быстро, как началась, - ты не виноват. Я просто... Я тонула... перед тем, как оказаться здесь. И, кажется, у меня теперь фобия.
- Фобия? - переспросил он. И я кивнула.
- Кажется, я теперь панически боюсь воды. И не могу себя контролировать, - шмыгнула носом я и снова вспомнила, как оказалась под водой. Сердце мгновенно ухнуло в пятки, а слезы закипели на глазах.
- Понятно, - теперь кивнул Яволк, - одевайся. Я отвернусь.
Он на самом деле встал и, сделав пару шагов по берегу, повернулся спиной. Широкой спиной, которая излучала спокойствие и невозмутимость.
И я вытерла слезы, Яволк прав. Надо одеться. Забрать пчел и корзинку с грибами с того лужка. И идти домой. А о своих страхах я подумаю позже... не сейчас.
Чтобы одеться мне нужно было снова зайти в реку и смыть с себя грязь. Но в этот раз вода едва доставала до колен... Дальше было страшно.
- Все, я готова, - я подошла к Яволку с удочкой и рыбой, - как ты здесь оказался?
- Тебя искал, - равнодушно пожал он плечами, - мне вчера отец наказал помочь тебе кролей наловить. Сказал, ты яму придумала, чтобы их дома разводить. Я ее посмотрел сегодня. Интересно. Думаешь не убегут?
- Нет, - мотнула я головой, - мне надо сходить на тот лужок, - ткнула я пальцем за кроличий холм.
Он согласно мотнул головой и пошел к лошади. Ну, да... мы пешком не ходим... Слишком круты. Мы даже в булочную на такси ездим.
- О! Мерин, - фыркнула я. Я точно помню, что мерин (*Mercedes-Benz) — это круто.
- Жеребец, - зарычал Яволк...
Хихикая, я положила удочку и улов на телегу и побежала за своим имуществом.
Страх отпустил, как только я отошла от воды, и теперь мне было даже как-то странно. И чего я испугалась? Там же всего по пояс было. Если бы не начала паниковать, то не пришлось бы Яволку меня из реки вытаскивать. Голую... Я даже покраснела от таких мыслей. Стыдно. Особенно если вспомнить, как я сама на него лезла.
Хорошо, что он не стал подшучивать надо мной. Не такой характер.
Пчелы не улетели из моей корзины в поисках лучшего места. Скорее всего просто пока не нашли ничего лучше. А значит я срочно должна предложить им что-то похожее на улей... какой-то квадратный ящик... или круглый, как бочка... бочка! Точно! Мне нужна старая бочка! И из нее можно сделать улей. Я, конечно, о таком не слышала,. Но попытка не пытка. Нужно пробовать.
Когда вернулась, Яволк неодобрительно покосился на обе мои корзины, но ничего не сказал. Помог поставить их на телегу и сесть самой.
Ехали мы медленно. От тряски пчелы недовольно загудели, и поэтому мне пришлось идти пешком, осторожно держа корзинку с моим будущим медом на вытянутой руке.
И вдруг я вспомнила, что у старостихи в сарае с мусором видела пару старых бочек. А это то, что мне нужно. Но просто так их жадина не отдаст, работать на ее огороде, даже за будущие ульи, мне не хочется. Значит надо воспользоваться тем, что у меня есть.
- Яволк, - улыбнулась я парню во все тридцать два зуба, - спасибо, что спас меня. Я была так напугана. Не представляю, что бы со мной было, если бы не ты...
- Пожалуйста, - буркнул он, отворачиваясь, но не тут-то было. Мне слишком сильно нужна была бочка.
- Ты такой сильный, - продолжила я беззастенчиво льстить, - с тобой любая девушка будет, как за каменной стеной.
Яволк промолчал, только запыхтел сильнее. Кажется, кто-то очень не любит, когда ему говорят комплименты. Мне стало весело.
- Повезет же кому-то, - вздохнула я, показывая, как завидую этой «кто-то», - будет жить под твоей защитой, к неге и заботе...
А он начал закипать. Вскочил с телеги, отобрал у меня корзинку с пчелами. Но от меня не легко избавиться.
- А какой ты красивый, Яволк, - я откровенно дразнила парня. Не знаю, почему он так реагирует, но это же забавно, - плечи в дери не пролазят, кудри русые до плеч, глаза синие, руки мощные, ноги крепкие...
Бедолага бледнел и краснел попеременно. Не от стыда, конечно, а от злости.
- Идет Яволк — земля от его шагов сотрясается, солнце и небо красотой его любуются, мужики самой темной завистью завидуют, девки штабелями к ногам падают, а бабки мечтают года свои скинуть, да к ним присоединиться...
- Хватит! - зарычал взбешенный Яволк, - вот навязалась на мою голову! Язва! Замолчи.
- Нет, - замотала я головой, - не буду молчать. Буду спасителя своего славить, пока он мне бочку не принесет. Старую. Там у вас в сарайке с хламом всяким лежит.
- Что? - от удивления он остановился, тряхнув корзинку. Пчелы недовольно зажужжали, кружа вокруг нас.
- Да она дырявая уже. Вам без надобности. А я улей из нее сделаю. Для пчел.
- Бочку?!
- И умный! - восхищенно зажмурилась я, - сообразительный, с полуслова все понимает.
Яволк рыкнул что-то невразумительное.
- Так как? - как ни в чем не бывало спросила я, - принесешь бочку?
- У меня борть есть, - ответил он. Раскусив мою хитрость, он успокоился и больше не шел пятнами, - борть принесу, если ты перестанешь ко мне цепляться.
Пчел здесь, оказывается, дома тоже не держали. В лесу устанавливали колоды-борти прямо на деревьях и ждали, когда пчелы их заселят. А потом через пару лет разоряли гнездо, забирая мед.
Эти новости меня порадовали. Значит цена на мед гораздо выше, чем я думаю. Бортничество нерационально, хотя бы потому, что каждая пчелиная семья дает только один сбор, через два года, и умирает. А если делать нормальные ульи, то можно будет брать понемногу каждый год в течении очень долгого времени.
У Яволка были в лесу свои борти, и как раз сейчас одна оставалась свободной. Но я подумала и решила, что пусть лучше будет бочка. Борть — это слишком дорого, по деревне болтать начнут, чем я ее заработала. А мне здесь жить еще... и хотя лично мне плевать, что про меня думают деревенские, но я из своего темного прошлого помню, что репутация в деревне не та ценность, от которой стоит отмахиваться.
Мы договорились, что Яволк принес мне бочку и поможет сделать из нее улей.
- Спасибо, - искренне поблагодарила я его, когда мы приехали, - и прости, что подшучиваю. Просто я...
- Просто ты язва, - перебил меня Яволк. Он выгрузил на скамеечку мои корзинки, удочку с двумя несчастными рыбками и свою большую корзину, которая все это время была в телеге, повязанная сверху большим платком. - Это кролики. Четыре самки и самец... А это, - он вытащил откуда-то из-под соломы, лежащей кучкой на телеги убитого кролика, - вам на обед.
Он уже уехал, а я стояла у ворот, держа за уши будущее жаркое, и улыбалась. Не такой уж и плохой этот Яволк. Скорее даже очень хороший. Наверное, не в мать пошел, а в отца... не зря же он староста.
Яволк вернулся быстро. Я едва успела выпустить живых кроликов в яму, бросить им траву и налить воды. Он принес бочку, инструменты... допотопные конечно. И конечно же, я не смогла не поддеть:
- М-да.. как ты этим, вообще, что-то делать собрался...
Я вытащила из ящика какую-то железку, смутно напоминающую сверло...
- Руками, - спокойно ответил Яволк и отобрал у меня эту штуку.
Делал он действительно руками. Я оглянуться не успела, как он провертел этой шуткой дырочку-леток, сделал крышку из принесенного с собой кругляша, выпиленного из бревна.
- Куда вешать?
- Никуда, - рассмеялась я, - я же не буду лазить по деревьям. Надо установить его на небольшую подставочку на земле, вроде скамейки.
Яволк пожал плечами и так же быстро сколотил и вкопал под яблоней подставку для улья. Закрепил на ней бочку, установив летком на север.
- И еще надо сделать рамки, - сунула я голову в бочку, покачав ее, чтобы проверить на устойчивость.
- Рамки? Что это? - Яволк заглянул в бочку следом за мной, как будто бы надеялся найти там ответ на свой вопрос. Или хотя бы понять, что я придумала.
- Чтобы пчелы строили соты не как попало, а так, как нужно мне, мы должны им немного помочь. Вот смотри, - я ткнула на внутреннюю сторону бочки примерно в паре сантиметров ниже края, - вот здесь нужно набить небольшой уступчик, на который кладутся реечки. На каждой реечке нужно накапать воском черту, чтобы обозначить пчелам место для начала постройки сот. Воска у меня пока нет, так что просто положим и будем надеяться, что они догадаются для чего мы это сделали.
- У меня есть воск... но ты уверена, что они будут строить языки именно по полоске?
- Нет, - пожала я плечами, - но я думаю, что так должно быть.
- Но откуда ты все это знаешь?
- Я сама не знаю, Яволк, - призналась, - я плохо помню, то, что было до того, как я утонула. Но я точно знаю, что так делают...
Уступчик и рамочки не заняли много времени. Я принесла корзинку с роем, осторожно развязала платок и вытряхнула пчел в улей.
Леток залепила, чтоб не разлетелись и привыкли к новому жилищу. Завтра утром открою.
Сверху бочку накрыла кругляком... не особенно мне крышка нравится. Я же помню, что в улье сверху должна быть подушка пуховая... зачем-то... и холстина...
- Вот и все, - улыбнулась я Яволку, - приходи через два года мед есть.
- Я приду, - невозмутимо кивнул он и, собрав инструменты, ушел по своим делам. Лето же. В деревне работы невпроворот.
Друзья, на Дзене можно прочитать и другие мои книги: